Старик ненадолго замолк, глядя на фарфорово-белое лицо девушки, на отчаянные глаза, на грациозные кисти рук – вторая позиция, третья – полетели. И закончил:
- Ты ее не возьмешь.
Жалко сморщившись, Аленка кивнула и отвернулась. Камера сделалась прежней, тусклой и мрачной. А вот старик, когда девушка вновь на него взглянула, преобразился. Перед ней стоял пожилой господин, одетый изящно и дорого. Белый шарф, черное пальто, начищенные ботинки, тяжелая трость с цикадой на набалдашнике. И молодой взгляд синих глаз.
Неразговорчивая Аленка проводила задержанного до выхода, нажала на кнопку, открывая скрипучую дверь. На улице тяжелыми хлопьями сыпал с неба первый серьезный снег, фонари отбрасывали черные тени, расчерчивая асфальт. Стояла та, особая, гулкая тишина, что бывает только глубокой ночью, когда тучи накрывают город мягкими одеялами.
- Гелиайне, аргиропеса!
Элегантным движением старик приподнял шляпу, кивнул и исчез в темноте. Аленка проводила его взглядом, стерла с лица мокрый снег и вернулась в отделение. Поставила чайник, вытряхнула заварку, засыпала свежую. Достала из ящика нужные папки, сняла обкусанный колпачок с ручки – теперь предстояло оформить бумаги на двух задержанных. И писать объяснительную – почему обоих отпустили без согласования. Ой, прилетит по шапке, кабы не на выговор с занесением. Переживем, не впервой!
Задребезжал телефон. После закрытия случилась драка подле единственного на город ночного клуба – южные гости и красногорские красные пиджаки не поделили местных прелестниц. Два ножевых, огнестрел, и сын мэра отметился в потасовке. Ждите, ребята, уже везем…
...Коридоры ДК пахли пылью и старой бумагой, дощатые, плохо покрашенные полы чуть проминались под ногами. По стенам красовались тусклые фотографии и засиженные мухами рисунки выпускников изостудии. За одной дверью разучивали стихи к Новому году, за другой жалобно стонала неумелая скрипка, за третьей спорили – стоит ли разрешать на дискотеке выступление местной рок-группы. Промелькнула компания щебечущих первоклашек, гордо несущих банки с водой – рисовать. Проковылял пожилой сторож – дядь-Леня, балагур и шутник, оделяющий малышню конфетами. Потянуло дымком и холодом – кто-то тайно курил на лестнице, приоткрыв рассохшееся окно.
Сдерживая нетерпение, Аленка вошла в тесную раздевалку, отыскала свободный шкафчик, сняла неуклюжую форму, расшнуровала ботинки. Белый купальник сел на тело как влитой, новенькая пачка чуть давила на талию – сбросить бы пару кило. Зато пуанты подошли точно и атласные ленты красиво обвили икры. …Пятая позиция, две остановочки, лицо пожалуйста – улыбнитесь сейчас, ну!
Сердце отчаянно колотилось, ладони вспотели, на миг захотелось сорваться с места и убежать. Кто она такая, куда лезет, взрослая глупая тетка. В тридцать лет никто не начинает танцевать, не добивается ничего. Дура, старая ду… Вперед!
Дребезжащее пианино на миг сбилось с такта, когда она вошла в класс. Стайка розовощеких девчонок удивленно воззрилась на высокую стройную женщину с закаменелым лицом. Пожилая преподавательница чуть скривилась – вольному воля. Продолжаем занятия! Алябьева, не халявь. Я прошу руку открыть, а ты что делаешь? Давай, повторяй. Раз-два-три, раз-два-три, вниз, вот так, хорошо.
Аленка улыбнулась и встала к станку.
ЗЫ: в рассказе использованы цитаты из Аристотеля, Аристофана, Мелеагра Гадарского, АБС и Булгакова. За помощь в работе благодарю Анастасию Новикову и Дэна Назгула, а также Святослава Логинова, разъяснившего ветвь сюжета.