«...мы уничтожили семь бункеров и два туннеля в районе, расположенном прямо перед нами. Захватили двенадцать 81-миллиметровых снарядов и 11 200 патронов к стрелковому оружию, более тонны риса и рацию советского производства...»
«...обходной манёвр, затем зачистка, мы делали это постоянно. Нападали с первыми лучами солнца, заставали Чарли врасплох. Но они знали, что мы идем, они выстроились вдоль тропы с винтовками и пулемётами, и мы пошли прямо на них...»
«...Соболов оказался в зоне действия взорвавшегося миномётного заряда, который должен был убить его. Вместо этого его только ослепило.»
Только в понедельник, чуть позже пяти часов дня, Мейер и Карелла нашли лейтенанта, который командовал почти двумя сотнями бойцов роты «D» во время наступления на Ала-Моану в декабре 1966 года, почти тридцать девять лет назад. Его звали Дэнни Фройнд. Сейчас ему был шестьдесят один год, седеющие волосы и заметная хромота...
«Мой военный сувенир», - сказал он им.
«...он наслаждался днём вдали от своей адвокатской конторы, присматривая за двумя внуками в парке. На соседних качелях дети тянулись к небу, а Фройнд вспоминал время, о котором предпочел бы забыть.»
«Не знаю, что вы узнали о Соболове», - сказал он, - «но мало кто из нас оплакивает его убийство, могу вам сказать. Он был стереотипным командующим сержантом, поверьте мне. Полный сукин сын.»
«Некоторые мужчины из ваших знакомых упоминали об инциденте с вьетнамской женщиной», - сказал Мейер. «Что это было?»
«Всё дело в военном трибунале, который так и не состоялся. Макс вывел этого парня на...»
«Какого парня?»
«Двадцатилетнего парня в своём отряде. Который завалил вьетнамку. Соболов предъявил обвинение по 32-й статье (слушание по 32-й статье это процедура, проводимая в соответствии с Единым кодексом военной юстиции США, аналогичная предварительному слушанию в гражданском праве, требуется до того, чтобы определить, достаточно ли доказательств для того, чтобы передать дело в общий военный трибунал – примечание переводчика). Это эквивалент гражданского большого жюри. Созывается, чтобы определить, было ли совершено преступление и есть ли основания предполагать, что обвиняемый его совершил. Парень утверждал, что ему приказали застрелить девушку. Утверждал, что Соболов приказал ему это сделать. Судьи отказались передавать дело на следующий этап. Вместо этого они...»
«Следующий этап?»
«Они отказались рекомендовать военный трибунал.»
«Значит, они вынесли решение в пользу парня, верно?» - сказал Карелла.
«Ну, я думаю, это зависит от того, как на это смотреть. Признание виновным в военном суде означало бы увольнение в запас. Либо «DD» (dishonorable discharge, увольнение за бесчестье, наказание, которое может быть вынесено только военным судьёй или коллегией после осуждения за серьёзные правонарушения, такие как дезертирство, распространение наркотиков, сексуальное насилие, убийство и другие тяжкие преступления – примечание переводчика), либо «BCD» (bad conduct discharge, увольнение за плохое поведение, выносится только специальным военным судом или общим военным судом – примечание переводчика). Вместо этого судьи постановили...»
Он увидел недоумённые взгляды на их лицах.
«Увольнение за бесчестье», - объяснил он. «Увольнение за плохое поведение. Любая из них означала бы серьёзную потерю льгот. Вместо этого парень получил то, что называется «OTH» - иное, чем увольнение с почётом. «OTH» (other than honorable, это 3-й тип административного увольнения, обычно применяется, когда поведение военнослужащего приводит к наказанию за нарушение Единого кодекса военной юстиции, UCMJ – примечание переводчика) влечёт за собой потерю льгот. В первую очередь, «G. I. Bill» (закон о реинтеграции военнослужащих, билль США, который определяет льготы для вернувшихся с фронта участников войн – примечание переводчика), льготы, которая должна была оплатить его обучение в колледже.»
Фройнд покачал головой, бросил взгляд на парящих внуков, крикнул: «Парни! Пора закругляться!» и поднялся со скамьи. «Соболов вышел сухим из воды», - сказал он. «Ну, может, и нет. Он вышел из войны слепым. Но если он действительно отдал приказ, лишивший жизни эту девушку, то заслужил всё, что получил. Ещё до Ала-Моаны он день и ночь курил травку. Он не мог функционировать без ежедневной дозы. Хулиган, придурок и постоянно хмельной, вот каким был сержант Макс Соболов. Когда миномётная мина лишила его глаз, все во взводе ликовали. Мы бы ликовали ещё громче, если бы его убило.»