- Я чувствую твой страх. Тебе настолько страшно, что ты готов убить. И их жизни стоят меньше твоей?
- Мир заселен тунеядцами, алкашами, наркоманами. - В каждое слово парень вкладывал как можно больше презрения. - Их жизни никчемны. Ну умрет один такой, и что с того? А я влияю на жизнь города, от меня зависят многие люди. Если кто-то должен умереть, чтобы я жил - ладно. Что нужно сделать?
Старик допил чай и задумчиво отложил чашку в сторону.
- Не все так просто, молодой человек, - сказал он. - Жизненная сила очень индивидуальна. Это как пересадка костного мозга. Донором может стать только тот, кто близок твоей душе. Тот, кто тебе не безразличен.
Сергей задумался о том, так ли много осталось на этой планетке людей, к которым он хоть что-то чувствует. Он, как и миллиарды подобных, жил в каменных джунглях, где лучше не зевать. Люди сбиваются в стаи, пытаясь выжить. Ломают головы над какими-то бредовыми идеями, болтаются между работой и гулянками. Рожают детей, стареют и умирают. Большинство просто бездарно растрачивает драгоценную жизнь. Минуты, часы, месяцы, года. Все это время они занимаются какой-то херней и никто ни на минуту не задумался о том, как чертовски прекрасен этот мир.
Кто не безразличен? Тот, кто живет рядом? Ну уж точно не коллеги, которые каждый день лицемерно улыбаются тебе в лицо. Любой из них не прочь будет занять теплое местечко. Это и не женщины, которые лживо говорят «люблю».
Так кто? Разве что родители, но их уже нет... к сожалению.
Сергей часто ловил себя на мысли, что он перестал что-либо чувствовать к этому миру. Видимо, атрофировались органы чувств души. А есть ли она?
- Что будет потом, старик? - тихо спросил парень. - Что будет после...смерти?
- То же, что было до твоего рождения. Шли годы, так много, что ты не можешь представить. Были и люди, рождались, умирали. Миллиарды лет. Ты помнишь это время?.. Ну, конечно, не помнишь, тебя просто не было. То же будет и потом... тебя просто не будет.
Сергей осторожно взял в руки карты, которые все это время лежали перед ним. Мысли роились в голове в беспорядочном хаосе, невозможно было сконцентрироваться на чем-то определенном. Он вглядывался в узорный рисунок «рубашки», пытаясь догадаться, что на обратной стороне. В одно целое смешался страх и любопытство, в руках появилась предательская дрожь.
Парень собрался и перевернул первую карту. На ней была изображена его жена. Рисунок был сделан карандашом, но с поразительной точность. Именно такой Сергей ее увидел на первом свидании: удивительно веселой, энергичной, самой красивой. Никто еще раньше с таким теплом не относился к нему. Это были лучшие годы жизни, теперь уже все по-другому. Пламя угасло. Теперь у обоих есть любовники, своя жизнь. Но все равно, Сергей был благодарен этой женщине, которая так много для него сделала. Она была с ним рядом в моменты торжества и падения, не бросила, когда остальные отвернулись. Пожалуй, только сейчас, глядя на это изображение, Сергей понял, что она для него значит.
На второй карте был нарисован Семен, родной брат. Та частичка биографии, которую Сергей всегда скрывал от прессы. Еще бы, брат-наркоман большая помеха политической карьеры. Благо, существуют клиники, где врачи умеют держать рот на замке. За определенную плату, конечно. Ни разу Сергей не посетил брата, слишком тяжело было поверить, что этот опустившийся слабак - его кровь и плоть. Гнал Сергей прочь и далекие детские воспоминания, когда они всегда были вместе.
Когда все покатилось под откос? Когда Семен перешел грань? Это происходит с людьми всегда быстро, стремительно, безвозвратно. Одна доза ради удовольствия, потом хочется повторить. С каждой дозой это чертово зелье забирает душу, оставляя гнить за живо слабую плоть. Превращает человека в нечто отвратительное, обреченное. Но как бы то ни было, Семен - родная кровь, хоть и думать об этом неприятно.
Как же это было бы удобно: убить сразу двух зайцев, решить две проблемы махом. Сергею уже доводилось «решать проблемы». Не своими руками, конечно. Сегодня ты «заказываешь» человека, а завтра произносишь трогательную речь на его похоронах. А еще говоришь его маленькой заплаканной дочери, что ее папа был самым хорошим...
Сергей отложил карты и внимательно посмотрел на часовщика. Такой пристальный холодный взгляд любого бы заставил содрогнуться, но старик даже бровью не повел.
- Ты ведь ни чем не лучше меня, - процедил сквозь зубы парень. - Стараешься здесь сделать из меня чудовище. А сам? Тебя ведь это забавляет, верно? Если ты такой всемогущий, почему ты не подаришь жизнь умирающему от рака ребенку? Почему ты не помогаешь невинным? Нет. Ты помогаешь мне, чудовищу. А, значит, ты ничем не лучше.