- Но… грохот… - растерянно пояснила она, опешив от такой ярости.
- Если мешает, закрой уши, - с издёвкой посоветовал колдун. – Выметайся отсюда!
- Ты избиваешь человека… - ошеломлённо пробормотала Агнесса, будто не расслышав последней фразы. – Феликс, что случилось?
- Милая, - по слогам протянул Зарубин, направляясь к ней. – Феечка моя лучезарная, когда ты научишься молчать?
Агнесса попятилась, запоздало заметив почти безумную, неконтролируемую ненависть, перекосившую его лицо. Как-то в один миг она поняла, ощутила с полной уверенностью, что сейчас Феликсу совершенно всё равно, кто станет его жертвой, и почти было бросилась бежать, но не успела сделать и нескольких шагов. Он резким рывком оттащил её от двери, отбросив к стене так, что она больно стукнулась затылком.
- Почему ты не можешь делать то, что тебе говорят?! Бесполезная маленькая ведьма, когда ты…
- Девушка против насилия, - прохрипел Глеб первое, что пришло в голову, в импульсивном стремлении отвлечь Зарубина от новой жертвы, которую тот, казалось, собирался задушить.
- Насилия? – дико усмехнулся колдун, действительно выпуская Агнессу и внезапно почти успокаиваясь. – Насилие, овечки мои – это когда сапогами по почкам, а то, что делаю я – допустимая мера физического воздействия. Несса, ты собираешься, наконец, проваливать вон? У тебя сейчас есть прекрасная возможность.
- Что ты собираешься делать? – робко выдавила она, снова окидывая взглядом царящий в кабинете беспорядок.
Больше всего ей хотелось немедленно воспользоваться советом и сбежать, закрыться у себя и вообще не показываться на глаза хозяину дома, но какое-то неприятное, требовательное чувство не позволяло совсем не побеспокоиться о судьбе гостя – хотя бы для вида, чтобы отдать долг за собственное спасение.
- Ягнёночек, ты и теперь думаешь, что это твоё дело? – почти ласково поинтересовался Феликс, рассматривая её с непонятной улыбкой. – Хочешь быть доброй и не нести в мир ничего плохого?
- Что в этом смешного? – настороженно отозвалась Агнесса, которую эта внезапная смена настроения испугала едва ли не больше, чем недавняя неприкрытая злоба.
- Ничего, - согласился Феликс. – Это прелестно. А знаешь, светленькая моя, давай-ка проведём один эксперимент, раз уж ты сама напрашиваешься. Ты хочешь, чтобы я оставил в покое человека, который вполне заслуживает любых избиений?
Она нахмурилась, явно не желая соглашаться уже с одной только подобной формулировкой, но всё же пытаясь понять ход его мыслей.
- Феликс, это дикость. Что за разногласия можно решать таким образом?
- Несса, да или нет? – мягко повторил Зарубин.
- Ну… да. Да! Но я…
- Хорошо. Тогда ты можешь выбирать, кто из вас сейчас останется здесь. Имей в виду, что у меня по-прежнему крайне недоброе настроение, и ещё я никогда не бросаю начатое на полпути.
- Ты… Ты с ума сошёл? – Агнесса даже засмеялась от растерянности, всё ещё не веря окончательно, что он говорит всерьёз.
- Возможно, - Феликс хладнокровно пожал плечами. – Я злобный безумный самодур. Чудовище, как кто-то однажды говорил. Но это ничего не меняет. Решай.
- Феликс Владленович, - снова подал голос Лапин, которому происходящее начинало напоминать нелепый фарс. – Девушка просто заглянула на шум. Она ведь не виновата в наших… в нашей ситуации, и совсем не обязательно её пугать…
Колдун расхохотался, и в самом деле начиная напоминать сумасшедшего.
- Как славно! Можно подумать, ты ничего не знаешь! Но помолчи и не мешай, - отмахнулся он, внезапно снова мрачнея. – Несса?
Агнесса беспомощно оглянулась, будто надеясь, что вот-вот рядом появится кто-то ещё и ей не придётся отвечать. Она уже поняла, что Зарубину почему-то важно, чтобы она обязательно обозначила свой выбор. Её кольнуло странное ощущение, что всё это не просто злая игра, что у происходящего есть давние причины и она точно должна их знать…
- Ты слишком долго раздумываешь для такого элементарного решения, - чуть ли не с нежностью произнёс Феликс. – Признай уже…
Агнесса резко развернулась и почти бегом бросилась к двери. Она была точно уверена, что оправдала ожидания, что Зарубин заранее предугадал все её действия, и от этого становилось ещё более неприятно.