Как только чемодан в моих руках – прошу Сергея подождать в машине у дома.
Эля идет за мной в подъезд и в лифт. В тесноте лифтового пространства внимательно всматриваюсь в ее опущенные ресницы. Стоит и переминает в руках маленькую сумочку. Сама скромность и задумчивость, и куда только деваться.
В квартиру заходим привычно, переобуваясь в домашние тапочки. Клининг хорошо прибрался, от помещения веет чистотой и порядком. Всегда приятно, когда кто-то выполняет свою работу качественно.
Подхожу к кофемашине и быстро ввожу настройки, после чего достаю молоко из холодильника. Эля уже сидит за столом и держит голову в руках. Вид такой жалкий, что внутри становится совсем противно.
- Кофе будешь? – спрашиваю рассеянно. – Или тебе… теперь нельзя?
Она поднимает огромные заплаканные глаза на меня и отвечает заторможенно, не сразу:
- Буду, - убирает руки под стол, словно что-то пытается там найти. – кофе не принесет вреда.
- Хорошо.
Пока кофе варится, думаю о том, что нужно бы позавтракать, но не хочется совершенно. Это не похоже на меня, ведь я люблю с утра хорошенько поесть и вообще считаю завтрак самым важным приемом еды за день.
Когда ставлю две горячие кружки на стол, и сажусь напротив Эли она открывает рот, сначала беззвучно, как рыба, но потом собирается с мыслями.
- Саша… - Эля берет кружку и греет об нее ладони, словно пришла с мороза. Глаза прячет в стол. – Саш, для меня это тоже неожиданно. Я ведь предохранялась… как мы с тобой и договаривались изначально… - она делает большой глоток из кружки и поднимает глаза. - И знаешь… Когда у меня прошел первый шок, я даже подумала… - ее глаза прожигают мое лицо. – У нас ведь с тобой все было так хорошо… Может быть этот ребенок как раз знак для нас, чтобы быть вместе?
Я чувствую, как тяжесть всей ситуации опадает на мои плечи. И пытаюсь найти спасение в глотке горячего кофе. Глушу в нем закипающую внутри ярость. Все-таки она беременна и нужно постараться вести себя с ней максимально спокойно, чтобы не было лишних переживаний.
- Эля, - говорю, ставя кружку на стол. – Мы с тобой ведь четко договаривались в январе, когда познакомились, что у нас будут определенные условия…
- Да Саша!!! – кричит она. – Я все помню, но ведь я тоже живой человек! И я тут не при чем! Думаешь мне нужен этот ребенок???
А в глазах столько злости, словно я специально ей его заделал, а теперь сижу тут и отказываюсь.
- Спокойно. Тон свой умерь. – говорю и чувствую, что почти рычу на нее. Успокаиваюсь и привожу мысли в порядок, продолжаю спокойно. – Итак, мы с тобой договаривались, что ты пьешь противозачаточные. Ты сама меня уверила в том, что это идеальный вариант контрацепции. Так?
- Да. – кивает, а по лицу катятся слезы.
- Мы договаривались так: я плачу тебе и пользуюсь твоим телом тогда, когда мне это необходимо, но не реже 3 раз в неделю. Так? – вижу ее кивок и тру глаза, потому что усталость снова наваливается. – Ты взамен не имеешь сексуальных контактов ни с кем кроме меня и принимаешь противозачаточные. Так?
Снова кивок и отчего-то ее лицо заливается краской, словно она самая главная недотрога в мире. Смотрю на нее пристально. И что мне в ней нравилось раньше, сам себя не понимаю.
- Саша, я не буду делать аборт. – говорит она после паузы и воинственно смотрит прямо в меня. – Я боюсь, и если ты сейчас от нас откажешься…
- Кто говорит об аборте? – я напрягаюсь, потому что мне такая мысль даже в голову не приходила. – Если ребенок мой – я признаю его и обеспечу.
- А я? – ее голос переходит в писк, и я вижу, что ей очень тяжело.
- Эля, у нас с тобой ничего не получится. – говорю твердо, не хочу вселять в ее голову излишние иллюзии. – Я не могу быть с тобой и уж точно не готов предложить тебе руку и сердце.