- Ну хорошо, если тебе так будет спокойнее
- Будет-будет.
- Ну ладно, как изволит мой будущий наместник, - Изабель горько улыбается
- Пора.
- Пора.
- Идём?
- Идём.
***
Итак,
Она стояла на дороге и крутила головой, спешно оглядывая окружающаю обстановку. Но где же все? Где шесть ведьм, которые должны быть тут и ждать её?
Где шесть магов, которые должны были повиться вслед за ней?
Где?
Внезапно дорогу разрывает яркий свет. Он приближается, и приближается, вот уже вырисовывается и контур невиданного чудовища. Изабель призывает силы, чтобы убить странное существо, но магия отчего-то не хочет умертвлять. а словно проходит сквозь и вновь возвращается к хозяйке. Слышен отчаянный визг.
Затем удар, полёт, свет. И мысль, быстрым потоком пронесшаяся в голове: время: здесь оно течет совсем не так, как в нашем мире. Вот где мы ошиблись: расчеты. Они ошибочны. Выходит, если в Эсфии прошел лишь час, то здесь, здесь - месяц. Никто не ждёт, никто. Одна. Снова одна.
Резкая боль колом входит в мысли, прижимая тело к земле. Изабель неверяще поднимает руку: кровь, её кровь. Неужели это конец?
Свет. Он мелькает, манит, придает темноте женский силуэт.
Тьма. Она отвоёвывает, забирает. А затем и вовсе накрывает Изабель с головой.
Это конец. Тишина...
Глава 4
13:01
- Васенька,
Мама нежно проводит рукой по моим волосам. Прошли времена, когда она делала так, это было будто бы в другой жизни. Там мы часто лежали в обнимку, там мы часто смотрели на звёзды. Там. Всё осталось там....
- Вася,
Мама, как же я оказывается скучала по тебе, как же мне тебя не хватало...
Только ты меня так называла, сокращая имя Премудрой до мальчишеского. Раньше мне это не нравилось, помню в детсве просила всех маминых знакомых называть меня Ингой. Боже, как мне нравилось это имя, ещё бы, ведь так звали главную героиню сериала, который смотрела мама, боже, как же я ненавидила своё.
Перед тем, как пойти в школу, помню долго сидела и думала, как сократить моё имя. Дожила, придумала. Теперь все зовут меня Лисой (ну, разумеется, кроме мамы). Мне это нравится, к тому же звучит как-то по-иностранному, совсем как у него.
Его отец был американцем, а мама - русской, причём моей землячкой. Может быть, моя мама даже знала её, может быть, они ходили в одну школу... Мне было приятно так думать, очень. И я бы спросила об этом у мамы, но при любом упоминании Джеймса она словно закрывалась. Мне начинало казаться, что он ей не просто не нравится, как бывало обычно, а вообще противен, настолько глубоко, насколько это возможно. Поэтому дома я молчала, насколько, конечно, могла. Впрочем, это было довольно легко, потому что рядом со мной всегда была лучшая подруга, которая знала про меня всё, наверное, даже больше, чем я сама.
Его мать умерла, когда он был ещё совсем ребёнком, и всем воспитанием занимался отец. Джеймс экстерном закончил школу и, наверное, так и остался бы в своей Америке, если бы в наследство от матери ему не осталась квартира, которую он и приехал посмотреть.
Больше ничего о матери Джеймс не говорил, ну а мне не хотелось бередить раны. Я невольно улыбнулась, вспоминая, каким способом получила эту информацию, но улыбка тут же померкла, как только я открыла глаза и увидела потолок, снова...
13:02
- Вася, надо выпить лекарства, скоро придёт доктор. Давай, аккуратненько, поднимайся,
Я вздохнула и медленно, стараясь вновь не вызвать тошноту, начала вставать.
- Так, хорошо - прокомментировала мои действия мама, после того, как я выпила содержимое протянутого мне стакана. Я сильно зажмурилась, отчего появились золотые искорки, и быстро сглотнула лекарство. Немного посидела так, привыкая к ощущению всё равно возникшей тошноты, и медленно открыла глаза.
Прямо передо мной, на стене напротив кровати, висело небольшое, заляпанное пятнами зеркало. Из него на меня смотрела замученная девушка с вороньим гнездом на голове, большими, неестественно блестящими (такие бывают у неизличимо больных) глазами и синяками под ними, кожа на лице натянулась так, что были сильно видны скулы. Думаю и сама я выглядела не лучше части тела, виднеющейся в отражении. Отчасти я понимала, почему он ушёл, и всё же - ты слабак, единственное плохое слово, которое я могла сказать об этом человеке даже теперь.
Словно прочитав мои мысли, мама наклонилась и тихо спросила: