- Это из-за него, да?
Я ничего не ответила, всё и так было понятно. Только зачем, мама, зачем ты говоришь о нём?. Я знаю, что пообещала себе бороться, но слышать, как о нём говорят, думать о нём - невыносимо. Теперь я вижу что смысла нет. Я никогда не буду прежней, нужной ему, даже если выживу. А так, так болезнь заберёт меня с собой. Теперь я точно знаю, что рак растворит меня, что мне недолго осталось. Мама, мамочка, что же мне делать? - Иногда я мысленно обращалась к ней, как будто она могла меня понять, ответить, помочь. Тем неожиданее было услышать голос, чужой, не мамин:
- "Борись"
Это был так ясно и в то же время так нереально, что просто не укладывалось в голове. Тело свела судорога, и я снова отключилась.
За неделю до этого
И снова эта больница. Эта гребаная лечебница со всеми её фразами "Состояние стабильное", "Вам лучше не нервничать" и другими, вторыми, третьими, пятыми, нашли здесь беременную, блин...
Но сегодня я шла сюда по другой причине. Он заметил, что я стала как-то хуже выглядеть, я заметила, что он стал каким-то более отстраненным.
Нет, ничего такого. Он всегда помогал, всегда поддерживал, особенно сильно это стало видно за год до нынешних событий, когда я, мы, узнали о том, что такое рак.
Он говорил, что я справлюсь, мы справимся. Начались походы. Походы в больницу. В принципе, как говорили врачи, ничего такого "ужасного" не было. Раковые клетки заметили на начальной стадии, и специалисты утверждали, что они перестали проявлять активность, ага, типа умерли.
Я активно лечилась, гуляла, выполняла все предписания врачей, но...
Но недавно началась апатия. Не хотелось ни-че-го.
Он отправил меня в больницу. Я и сама была не против сходить, меня тоже пугало моё состояния.
Врачи сказали, что это депрессия, что вполне нормально, для таких как я. Что мне нужно больше двигаться, искать положительные моменты во всём, радоваться жизни.
Это легко.
Наверное...
Глава 5
13:12
- Вася, Вася, проснись
Мама трясёт меня за плечи, и судя по тому, что последние уже начинают побаливать от стальной хватки, это происходит довольно долгое время. Я открыла глаза, с недоумением уставившись на склонившееся надо мной лицо. Мама пощупала мой лоб и отклонилась назад, начав пристально разлядывать меня, как будто видела впервые. Затем она наклонилась ко мне и, слегка обняв, едва слышно прошептала:
- Боже Василиса, как же я рада. Я знала, что это случится.
Я не совсем поняла, что мама имела в виду, но от её прикосновений сделалось тепло и уютно, поэтому остальное было совершенно неважно. Жар прокатился по телу и стало так хорошо, как будто я смыла с себя все плохие воспоминания. Хотя, а почему как... Я прислушалась к себе и поняла, что большо не чувствую, совершенно ничего. Такое ощущение, будто я стала ветром: лёгким, воздушным, манящим. Я больше не страдала.
Мама коснулась рукой моей головы, снова тихо прошептав:
- Спи
От её неожиданной заботы на душе стало так легко, что я, действительно, заснула. Сон, впервые за последнее время, не принес изматывающие кошмары. Не было безумных сцен, в которых я парила в каком-то зале, похожем на ту яму, куда упала небезызвестная Алиса. Всё дело в том, что этот зал казался бесконечным, вокруг мерцали голубые сполохи, а так: ни пола, ни потолка, ни стен, а только я, зависшая где-то посередине. Грудь пекло, словно кто-то полоснул ножом, а затем положил туда раскалённое железо. Было ощущение, словно кто-то рвется наружу, я рвусь. Было больно, безумно больно и страшно, безумно страшно.
Этот сон начал преследовать меня последний месяц. Но никому, даже ему я не говорила о своих страхах. Наверное боялась, что меня посчитают чокнутой, хоть это и странно, а может, в общем, не знаю, но я чувствовала, что никому не стоит знать о моих кошмарах, чувствовала - и молчала.
Теперь - стало хуже. Каждый раз, когда я засыпала, грудь пекло сильнее, рвало на части, а я висела в воздухе, извивалась, и не могла ничего поделать, словно бы кто-то невидимый сковал меня по рукам и ногам, забрал силы, заглушил звук.
Но он ушёл - и свет вообще померк. Да, я понимала, что он отдалялся, я боялась что случится так, что он бросит меня. Страх сковал душу, и теперь каждую ночь, на смену моему ужасу стали приходить воспоминания. Я вновь проживала все наши встречи, вновь погружалась в старые эмоции, а потом - плакала. Долго. Очень, когда он уходил, когда не видел.
Потом была передышка. Передышка для воспоминаний, кошмар продолжался. И вот, я оказалась совершенно не готова к тому, чтобы вновь видеть его во снах. Это стало настоящим шоком, нет, это стало болью.