— Нет, конечно, звони, — ответила она слабым голосом.
— Отлично. Держись, отдыхай и постарайся работать чуть меньше обычного на этой неделе. — Сол нагнулся, чтобы легко чмокнуть ее в щеку, и ушел.
Слезы хлынули из глаз Зои в тот самый момент, когда дверь за ним захлопнулась.
Глава 8
Гордон набрал единственный телефон, который знал наизусть, и подождал, пока мать возьмет трубку.
— Анна Винсент, — наконец прозвучал ее мягкий голос, слегка хриплый, будто она только что проснулась.
На самом деле было всего восемь вечера. Гордону даже не пришло в голову, что мама могла уже отправиться в постель. Ему было до жути любопытно, кто ее новый ухажер и знает ли он, что ему не удастся взять ее в жены. Мама не из тех, что выходят замуж.
Точно так же, как и он не из тех, кто женится.
— Привет, шоколадка! — игриво начал он. — Как поживает лучшая девушка в мире?
— Гордон! — радостно воскликнула Анна. — Как приятно слышать твой голос, сынок. Я как раз думала о тебе.
— И что же ты думала?
— Если тебе и вправду интересно, я гадала, когда ты бросишь играть в заядлого холостяка и вернешься к нормальной жизни.
— Ну, мама, я, собственно… — Он оборвал фразу.
— А, так ты уже бросил! Не могу поверить. Наконец-то! И кто она?
— Просто девушка.
— Просто девушка, да плюнь мне в глаза! Наверняка сказочная принцесса, раз сумела вытянуть тебя из добровольного монашества. Последний раз, когда мы с тобой говорили, ты был тверд, как гранит, и не желал иметь ничего общего с противоположным полом. Ты заявил, что жизнь гораздо счастливей без женщин.
— Да… и я был прав! — уныло признал Гордон, позволяя чуть выплеснуться той хандре, которая копилась в нем с момента пробуждения.
— Ох, милый. Такое ощущение, что ты чем-то расстроен. Что случилось, сынок?
— Не хочу об этом говорить, — буркнул Гордон.
— Нет, хочешь. Поэтому и позвонил мне. Подожди секундочку, я плесну себе немного вина.
Гордон пару минут слушал тишину в трубке. Он криво усмехнулся, подумав, как быстро мама угадала, зачем он позвонил. Она была очень умной женщиной, особенно когда дело касалось ее единственного любимого сына. А он сам… Хорош, нечего сказать. Двадцать восемь лет. Пора бы научиться самому разбираться в своих делах. И знать, чего он хочет от жизни.
— Я слушаю, — объявила Анна. Только не будь типичным мужиком, не жмись и не увиливай. Я хочу знать всю правду, как она есть, а не какую-нибудь кастрированную версию, которая льстит твоему мужскому самолюбию.
Гордон вздохнул. Поздно идти на попятную. Он собрался с духом и рассказал Анне всю неприкрашенную правду о ночи с рыжеволосой соседкой.
— М-м-м-м, — послышался из трубки первый комментарий.
— И это все, что ты можешь сказать, мам?
— Погоди, дай поразмыслить. Я пытаюсь припомнить, что я чувствовала, когда была в возрасте твоей Зои. Сколько ей лет, ты сказал?
— Понятия не имею. Когда я увидел ее в пятницу, то подумал, что около тридцати, но на следующее утро, без косметики, она выглядела на восемнадцать. Наверное, лет двадцать пять.
— Она из Сиднея, и у нее есть приятель. Неженатый, я надеюсь.
— Зоя не стала бы связываться с женатым мужчиной.
— Как бы то ни было, — продолжала Анна, — у нее есть любовник, который создает ей проблемы. Возможно, этот таинственный незнакомец — ее шеф. Где она работает?
— Понятия не имею. Судя по тому, как она была одета в пятницу, не на фабрике. В фирме, наверное.
— А насколько она хорошо знает, чем ты зарабатываешь?
— Э-э-э… не слишком хорошо.
— Она тебя не узнала?
— Нет.
— И ты не стал ее просвещать, — последовала сухая реплика. — Ох, Гордон, Гордон. Я думала, что научила тебя быть честным с людьми, особенно с женщинами.
— Я и был честным раньше. И к чему это привело, мам? Суды и газеты.
— Ложью ничего не добьешься, — строго произнесла Анна.
— Это не так, — резко возразил он. — Дженни добилась квартиры стоимостью в миллион долларов, уютной спортивной машины и алиментов в размере двухсот тысяч долларов.