— А почему он рыжий? — Татьяна отпрянула. Такого она не ожидала от мужчины, которого любила несколько лет. Он ей не верит?
Она достала из серванта альбом с фотографиями:
— Вот. Смотри. У моего отца такой же цвет волос. И у брата. А я пошла в мать. Ты мне не веришь, что ли? — она быстро завернула своего Женечку в пеленку, взяла его на руки и отгородилась им от этого мужчины, как стеной.
— Да... я... не то... хотел сказать... — что-то мямлил Андрей.
— Знаете что, Андрей Николаевич Званцев, уходите из моего дома. И никогда здесь не появляйтесь. Это мой ребенок! Мой! — Татьяна стояла у открытого балкона, и вся та любовь, которой она так болела, улетала в приоткрытую дверь. — Мой сын это, Евгений Анатольевич Кошелев.
— Да, господин Званцев, покиньте это помещение! — Ритка появилась так неожиданно, что они ее не заметили.
У подруги был ключ. Она приходила каждый день. Таскала из заводской столовки суп в баночке, котлету с картофельным пюре в боксике. Помогала, чем могла. Словно предчувствовала, что никакой помощи от этого богача Таньке не будет.
— Но... — но Званцева уже вытолкали на лестничную площадку. На столе в кухне остался лежать белый конверт с небольшой суммой.
Таня расплакалась.
— Прекрати, Танюша. Тебе нельзя волноваться. Молоко пропадет. Чем потом будем кормить моего будущего крестника? А смеси очень недешевые, скажу тебе по секрету. Прорвемся... — Подруги обнялись, и взглянули одновременно на ребенка. Глядя на него так и хотелось улыбаться.
Прошло еще три месяца. Званцев больше не объявлялся. А Маргарита уговорила ее снять квартиру вместе. Замуж она пока не собиралась. Так будет проще жить. На этот раз Маргарита прибежала очень возбужденная.
— Таня, а хочешь узнать свою судьбу? Слышала об одной цыганке, которая гадает... Всю правду говорит. Ленка из планового отдела сказала, что у нее все сбылось...
— Рита, я боюсь этих гаданий. А вдруг что плохое скажут? — Татьяна задумалась, размышляя. — Ладно, давай сходим в субботу.
Когда у Маргариты был выходной, они одели Женю в курточку, которая была ему еще велика, укрыли теплым одеялом и, положив в коляску, направились на окраину города. На улице было уже холодно. Все-таки ноябрь брал свое. На удивление дом, в котором жила цыганка, нашли сразу. Дорогу подсказали люди.
Маргарита осталась с ребенком у ворот, а Татьяна несмело пошла по тропинке к крыльцу. Там сидела старая цыганка, дымила своей трубкой и смотрела на нее выцветшими глазами.
Татьяна поздоровалась. И стояла молча. Ожидая, когда эта Ясмин обратит на нее внимание.
— Зачем пришла? — Ясмин выпустила в ее сторону клубы дыма, и Таня закашлялась. — В дом иди.
И она пошла. В комнате было прибрано. На стенах висели фотографии черно-белые, на которых были изображены женщины. Красивые. В цветастых юбках. С монистами на шее и волнистыми черными волосами. Тане казалось, что все они следят за ней.
Ясмин взяла в руки самые обыкновенные карты, а не те модные, которыми сейчас пользуются. Замерла на мгновенье, потянув воздух носом.
— Родила недавно, — не спросила, а просто сказала. — Это женщины моего рода. Помогают мне. Вытащи три карты. — Татьяна вытащила их из колоды. Руки у нее заметно подрагивали. — Сын у тебя...
Только что гадалка смотрела на карты, а теперь не сводила заинтересованного взгляда с Татьяны. Указательный палец легонько поглаживал одну из них.
"Странно. Сына родила. Но вроде и ее, а вроде и не ее, — подумала она. — Зачем знать ей, если я не уверена точно?"
Ясмин была мудрая женщина, и никогда не говорила того, в чем не была уверена точно.
— Что хочешь знать?
— Не знаю, бабушка, — честно призналась Таня. Цыганка усмехнулась, но в груди ее разлилось тепло. Так ее давно никто не называл. — Как жизнь сложится? Выйду ли замуж? — Ясмин кивнула и разложила карты веером в несколько рядов.
— Да. Все у тебя будет. И муж. И еще дети. Две девочки. Счастлива будешь. Но, чтобы это все осуществилось, выкинь из своего сердца всякий ненужный хлам. Понимаешь, пока твое сердце занято, другой мужчина не появится. Ты — особенная. Верная. Все. Иди.
Татьяна достала кошелек, чтобы расплатиться, но старая цыганка махнула рукой. Поблагодарив, Татьяна вылетела на улицу и побежала к Рите и своему сыночку.
Ясмин следила за ней через окошко. Потом еще раз взглянула на стол: "Двадцать пять лет счастья... Это много или мало?"
Этой ночью Татьяна спала спокойно. Она будто скинула какие-то оковы.