Ника долго изучала все данные, вписанные над черной тонкой линией красивым каллиграфическим почерком. Анна следила за лицом сестры и видела, как сменяются эмоции одна за другой. Сестра сначала удивилась, потом побледнела, и только потом приподняла бровь и пожала плечами.
— Вероника, выходит, что Женька и ты мне родные только по отцу. Да?
— Получается так... — в голове Ники завертелись шестеренки.
— А мама? Наша любимая мама Таня? Она что нам вовсе не мама? — глаза Аньки наполнились слезами.
— Прекрати реветь! — повысила голос старшая. — Ты мешаешь мне думать. — Твоих документов здесь нет. Вывод такой: ты — мамина и папина дочка. Так что выдохни. С этим мы разобрались.
— А как же вы с Женькой? Почему родители это скрыли от вас?
— Наверное, не хотели волновать. Или, пока мы были маленькие, не знали как объяснить... — предположила Ника. Возможно, желая в некоторой мере оправдать поступок родных людей.
— Но вы же уже выросли. Они должны были рассказать. Мало ли что может случиться в жизни. Не представляю даже... Жили спокойно, и вдруг... — для самой эмоциональной из всех Прохоровых это стало потрясением. — А что теперь будем делать?
— Во-первых, нужно успокоиться. Эти документы могут и ничего не значить. Но знаешь, что я тебе скажу, сестренка... — Вероника задумалась, будто пытаясь вспомнить что-то важное.
— Что?
— Кроме мамы и отца я помню еще одну женщину. Молодую. Светловолосую. Словно она была раньше со мной, а потом пропала, — девушка замолчала, не соображая еще до конца, как узнать всю правду.
Анька прижалась к ней и зашептала:
— Ника, что бы мы не узнали, я тебя люблю. Ты самая лучшая...
— И я тебя люблю, малышка...
— И там же я нашла вот эту фотографию. Почему ее прятали? Это все неспроста. Здесь скрыта тайна нашей семьи. Думаю, что именно это фото важнее всего.
Теперь они вместе всматривались в лица детей из прошлого.
— Ты знаешь, а родители странно себя вели, когда узнали фамилию Дмитрия. Он Званцев. Я нашла его в соцсетях. Смотри... — Анна открыла на телефоне свой аккаунт и перешла в профиль Дмитрия. — Он хороший, и мне понравился. И я ему, наверное...
Договорились не говорить ничего родителям пока и разошлись по разным комнатам. Анна выключила свет, вышла на балкон и наблюдала за огнями ночного города. Спать не хотелось. Пришло понимание, что скоро их жизнь станет сосем другой. Не такой, как раньше...
Старшей сестре тоже не спалось. Она не могла оторвать взгляда от лица этого молодого человека. "Глупая, успокойся... Ты не ребенок. Потому и не можешь влюбиться по фотографии..." — уговаривала себя девушка. А сердце подпрыгивало в груди, не желая успокаиваться. Он был похож на сошедшего с Олимпа молодого Бога. Или на артиста... Но чем дольше она смотрела, тем больше понимала, что этот взгляд ей был очень знаком.
"Этот взгляд... Я его видела каждый день... Неужели это... Нет. Не может быть..." — она взяла фото в руки еще раз и поняла, что одним из этих детей является их отец. А кто двое других, им предстояло выяснить...
Продолжение
Глава 37. Догадки
Вероника так и уснула за столом с фотографией в руке и открытым ноутбуком. Могло показаться, что молодой человек с интересом следит за девушкой из своего аккаунта в соцсети. На рассвете она убежала на работу, прихватив документы и фото и написав сестре записку. Поступил звонок о новом происшествии. В ближайшие несколько дней времени не было, но думать ничего не мешало...
Когда Ника немного освободилась, то набросала план расследования по делу о тайне, что скрывали родители. Хорошо, что существует интернет. Впрочем она и так знала в какой школе учился ее отец Лев Прохоров. Вот туда она и направилась. Нашлись учителя, которые помнили эту троицу. Много интересного она узнала и сделала правильные выводы.
"Значит, на фото мой отец, Лев Прохоров и его лучший друг Андрей Званцев. А между ними красивая девочка — Ева Лисицына, в которую они были влюблены. Причем оба. Пару раз из-за нее случались потасовки, но Ева быстро мирила друзей", — Вероника прошлась по кабинету.
Остановилась у окна, за которым невидимой хозяйкой вступала в свои права осень. В ряд выстроились тонкие рябинки, демонстрируя прохожим свои алеющие гроздья. Клумба пестрела астрами самых разнообразных цветов и оттенков. Дворник Иван Сергеевич стал дольше задерживаться во дворе, потому что работы прибавилось. Листья под его метлой шуршали по-особому тоскливо.