Она посмотрела на Анну и улыбнулась ей. Дмитрий с Аней переглянулись. Это было так неожиданно. Иветта присмотрелась к этой худенькой женщине и пришла к выводу, что она похожа на стойкого оловянного солдатика. Не сдается. Впрочем так оно и было.
Это раньше она цеплялась за Андрея, как утопающий за соломинку. А потом как отрезало: поняла, что справится сама. Без всякой помощи. И справлялась. А потом встретила Левушку.
Татьяна посмотрела на Нику, которую растила и воспитывала с четырех лет как свою родную дочку. Любила наравне с Женей, а потом и с Аней: "В чем она сейчас пытается обвинить своего отца?" — никак не могла понять Таня.
Но сердце ей подсказывало, что добра из всего этого не будет. В душе нарастала тревога.
— Лева, посмотри на меня. Скажи, что все это значит? — обратилась потерянная женщина к мужу.
— Евгений — мой сын, — эти, произнесенные тихо, три слова возымели свое действие.
Прохоров ждал реакции, видимо, потому что умолк. А может, это слова давались ему с таким трудом. Так и было... Горло сжало. Ужасно хотелось пить. Но он даже не шевельнулся.
— Да, он твой сын.
— Удивил! Мы все и так знаем, что я твой сын. Во-первых, мы похожи. Оба рыжие. Так что, отец, я вообще не сомневаюсь в этом, — громко засмеялся Прохоров младший. — Из-за этого, Вероника, ты подняла такой кипиш. Все. Узнали. Давайте, наконец-то, поужинаем спокойно.
— Но твоя мать не Татьяна... — Сказал Лева, растягивая слова.
Как бы ему не хотелось огорчать свою любимую Танюшу, но он должен сказать все до конца. А потом пусть судят... На благоприятный исход он даже не рассчитывал, предполагая, что такое простить невозможно.
— Ты ошибаешься, Лева, Женя — мой сын. И Андрея... Мы тогда встречались. И я забеременела, но не решалась ему сказать, а он вдруг взял и женился на другой. На Еве. А в моем роду тоже были рыжие. Например, дедушка... — Татьяна пыталась защитить мужа, но не спускала глаз со своего сына.
И чем дольше смотрела, тем больше понимала, что лицом он действительно похож на Леву, а взгляд, как Евы.
"Не может такого быть..." — прошептала бедная женщина. Закрыв лицо руками, она, молча, глотала горючие слезы.
— Видимо, это медсестры перепутали детей... У меня после родов все плыло перед глазами. Я плохо разглядела своего малыша...
— Прохоров, ты что такое несешь? — Ева вскочила и подошла к Леве так близко, что он почувствовал аромат ее духов. — А мой Дима? Посмотри, он же похож на меня и Званцева!
— Ты видишь то, что хочешь видеть, Ева. Впрочем, так было всегда.
— Что? Ты решил свалить всю вину на меня? — Ева от возмущения стала терять голос. Он стал хриплым. Максим Дворянский, ее муж, налил в бокал воды и дал ей попить: "Успокойся, дорогая..."
— Может быть стоит сделать тест? — спросил он.
В этой компании он был чужим человеком. Но жену свою и Дмитрия, которого он воспитал и дал дорогу в жизнь, не собирался давать в обиду.
— Я делал тест на отцовство, когда познакомился с Татьяной и мы поженились. Он подтвердил мои догадки. Евгений мой сын. И Евы. Ева ты же, когда выходила замуж за Званцева, была уже беременна. Вспомни. Мы тогда с тобой встречались. Но ты не захотела стать моей женой. Но сказать правду можно было. Андрюха бы и так на тебе женился. Он был готов на все ради продвижения по карьерной лестнице.
Званцев опять встал со своего места. Хотел подойти и врезать со всей силы. Но вспомнил тот день, когда покойный Александр Аркадьевич Лисицын советовал ему присмотреться к своей дочери и сулил должность своего заместителя. Долгие годы ему не хотелось признаваться самому себе, что его тогда просто-напросто купили. А он согласился...
— А Дмитрий? Он чей сын? — в данной ситуации ему трудно было разобраться (да еще после парочки рюмочек). — Думаю, он мой и Танин? Да?
— Да.
— Сначала ты привез рожать Еву, которая была твоей женой. Хотя знал, что я тогда ее любил, — слова давались Прохорову с трудом.
— Я ждал сына. Решил, что ты лучший врач да к тому же мой друг... Я тебе доверял... — Званцев был растерян.
— Так доверял, что привез вечером ко мне рожать и Татьяну. А я уже тогда был зол и сердит, потому и попросил роды принять Тамилу Эдуардовну. Хватило ума. Я долго не уходил домой. Думал...
— Отец, скажи уже то, что должен... — раздался голос старшей дочери. Прохоров посмотрел на Веронику. Дмитрий тоже не мог отвести от девушки глаз.
— Вероника тоже моя дочка. Когда Юлия ее привела в наш дом, я ее удочерил. И Таня хотела. Но не получилось. И Женьку усыновил... Даже если бы он не был моим сыном, я все равно бы это сделал.