Малгус уставился на Ксизора, и наемник почувствовал, как под тяжестью этого взгляда улетучивается вся бравада от стычки со штурмовиками. Ситх поднялся на ноги и энергично приблизился к пленнику. Росту в нем было метра два, а черный плащ напоминал палатку.
Владыка не сводил глаз c лица наемника. Сам он был весь в шрамах, а лысый скальп опутывала сеть синих вен. Кожа была бледной, как у трупа или ходячего мертвяка. Рот ситха был скрыт компактным респиратором. Но больше всего Врата пугали его налитые кровью глаза. В них был весь Дарт Малгус, его суть, его мощь.
Ситх отпустил конвоиров Ксизора и при помощи Силы открыл замки наручников, которые c глухим клацаньем шлепнулись на пол.
— В разговоре c командором Джардом вы упомянули джедаев. — Низкий, грубый голос Малгуса звучал как скрежет щебня.
— Это правда… повелитель. — Отвечать без вежливого обращения было немыслимо.
— Объяснитесь.
Оказалось, что собраться c мыслями не так-то просто.
— Сейчас на Корусант направляется некий фрахтовик. На его борту джедай.
— Всего один джедай?
— Насколько я знаю — да, всего один, — кивком подтвердил Врат. — Женщина, где-то за тридцать. Длинные русые волосы. Ведет корабль человек по имени Зирид Корр. Насколько я знаю, больше на борту никого нет.
— С чего вы взяли, что эта женщина — джедай?
Наемник похолодел. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы унять дрожь в голосе.
— Я видел, как она сражается зеленым световым мечом. И она проделывала какие-то фокусы при помощи Силы. — Ксизор поднял руки, показав Малгусу запястья, на которых краснели следы от наручников. — Наподобие этого.
Ситх еще на полшага приблизился к пленнику, и тому стало совсем не по себе.
— Что ж, Врат Ксизор, что еще есть на борту этого корабля и c какой целью он летит на Корусант?
Наемник попятился, пока не вжался спиной в дверь. Хотелось соврать, но не хватило духу.
— Энгспайс, повелитель. Они везут энгспайс.
В провалах глаз ситха он увидел, как увязались все ниточки, сложились все выводы и встали новые вопросы.
— Этот Зирид Корр контрабандист?
— Да.
— К чему джедаю связываться c перевозчиком спайса, Врат Ксизор?
— Я… не знаю, повелитель.
— А вы сами? — Малгус навис над пленником — воплощение темной силы c темным взглядом и в темной броне. — Вы тоже перевозите спайс? Это ваш конкурент?
Ложь сама сорвалась c губ.
— Нет-нет, я раньше служил Империи. Я был снайпером. Я… всего лишь выполняю свой долг перед Империей, повелитель.
Малгус глубоко вдохнул и выдал механическое сипение, тяжелое от недовольства:
— Неумело лжете. Вы такой же контрабандист или боевик какой-нибудь шайки, которая контролирует торговлю спайсом.
Ксизор не осмелился отнекиваться. Наемник застыл на месте, словно пригвожденный взглядом ситха.
— Когда прибывает этот фрахтовик? — спросил Малгус. — И как они собираются прорваться сквозь блокаду?
У Ксизора пересохло во рту, и он откашлялся.
— Очень скоро. Сегодня. Иначе никак.
— Из-за энгспайса?
Врат прятал глаза:
— Да. Я не знаю, как они будут прорываться, но точно знаю, что будут.
Долгую секунду, показавшуюся целой вечностью, Малгус сверлил его взглядом.
— Вы останетесь на мостике, Врат Ксизор. Если этот фрахтовик c джедаем все-таки покажется, я оставлю без внимания ваше проникновение в запретную зону. Возможно, я даже вознагражу вас за старания. Но если корабль не появится, я подберу… соответствующее наказание для перевозчика спайса, пойманного в запретной зоне. Вы находите это обоснованным?
Наемник проглотил ком в горле:
— Да, повелитель.
— Превосходно.
Ситх отвернулся, и пленнику показалось, что стало легче дышать. Малгус опустился в свое кресло и отдал приказ первому помощнику:
— Командор, до моего распоряжения усильте сканирование космоса. Докладывайте обо всех отклонениях в показаниях приборов. И отправьте звено истребителей для перехвата всех прибывающих кораблей.
— Повелитель, большая часть наших истребителей занята другими заданиями.
— Тогда отправьте челноки.
— Слушаюсь, повелитель, — отозвался Джард.
Ксизор уставился в иллюминатор, надеясь, что Корру не придет в голову слинять. Хуже было бы, только если контрабандист умудрился прошмыгнуть мимо блокады на Корусант раньше его.
Никогда в жизни он не чувствовал себя таким беззащитным.