Елиазар слушал парня очень внимательно, задавал наводящие вопросы, уточнял ,если что-то было непонятно.
Постепенно примерная общая картина начала перед ним вырисовываться.
О том, что Ветрова совершила у “Странного места”, когда спасла при помощи своего дара несколько десятков человек и вампиров, он знал. Елиазар был одним из тех немногих, кто был полностью в курсе происшедшего, ведь мужчина курировал “Паноптикум”, куда ткущая входила как рядовой сотрудник. В своей работе мужчина постоянно сталкивался с проявлениями магии во всех ее аспектах, и подозревал, что без мага в истории Гюнтера не обошлось.
А учитывая брошенную парнем фразу про Молот…
- Когда ты впервые почувствовал туман? - деловито спросил он.
- На следующий день после “Странного”, - припомнил Гюнтер, - Я тогда приехал к Лине… Хотя нет. Знаешь, ночью я как раз возвращался из аэропорта и помню, что не смог почему-то справится с управлением машины. Меня повело… точнее, это я потом уже понял. Пара минут у меня просто из памяти вылетели, а почему - не знаю.
Елиазар отпил из своего стакана и задумался.
По идее, слишком долгим по времени такой аркан быть не может, но и для его наложения пару минут пообщаться с вампиром надо на довольно близком расстоянии.
- Ты сталкивался с кем-то из магов за неделю до этого? Может меньше, чем за неделю, но…
- С Радой! - уверенно кивнул головой вампир, - Гай договорился с ней о постановке на Ветрову “Маячка” и я привез деньги и условия работы.
Каменская была сильным магом. Скандальной, наглой, неприятной, но очень сильной. Поставить на Гюнтера заклинание “Дурман-травы” так, чтобы тот ничего не заметил? Да, это было ей по силам.
- Я думаю, что, если мы говорим о Молоте, то им для Ветровой за “Странное” стала именно Рада. Молот ведь не сам создает судьбу ткущего, он лишь готовит общую ситуацию. А “Дурман-трава” Раде была вполне по силам.
Гюнтер прикинул в уме и замотал головой.
- Я приезжал к ней до того случая. Как она могла знать, что Лина сделает?
- Рада была цыганкой, друг мой, а ты сам знаешь, как они относятся к предсказаниям и оракулам, - вампир непонимающе взглянул на Елиазара и тот пояснил, - Единственное объяснение - что, она побывала у оракула. Когда? Я не знаю. Но не могу представить, как бы она узнала о своем предназначении по-другому.
Гюнтер сгорбился и устало опустил плечи.
- Но Рада мертва. И тогда я не знаю, как выяснить правду.
Он взял стакан и одним махом допил остатки вина.
Елиазар перевел взгляд на окно, постучал пальцами по столешнице и, наконец, решился.
- У нее была лучшая подруга, думаю, если кто и знает подробности, то это она. Живет, правда, старуха в Подмосковье, но думаю, для тебя это не проблема.
- И кто это? - парень исподлобья уставился на друга.
- Аграфена Барышева, известна своей торговлей на черном рынке. Та еще ведьма!
Гюнтер резко поднял голову.
- Аграфена?
…
Впервые разговор с Марком был для Лины настолько тяжелым. Девушка еле сдерживалась, чтобы не зареветь, но рассказывать понтифику всю правду именно сейчас она не хотела. Поэтому, отговорившись тем, что болит голова… да, у нее снова начала болеть голова…, Лина быстро закончила разговор и выключила телефон.
Через полчаса к ней в комнату зашла Медея, не желавшая оставить племянницу в такой момент в одиночестве, и составила девушке компанию до тех пор, пока та не начала готовится ко сну. Но заснуть Лина так и не смогла. Всю ночь она пыталась понять, что же теперь делать и как жить дальше.
Ситуацию подхлестывало еще и то, что полностью доверившись Марку, она не имела собственных средств к существованию. После злополучного пожара в начале мая понтифик перевез любимую к себе в дом и запретил выходить на работу. Да, тогда шла война, и Лина действительно могла серьезно пострадать, но после заключения мира она расслабилась и не стала ничего менять. Поэтому сейчас у девушки не было ни собственного жилья, ни средств к существованию, а единственная подруга, у которой она могла попросить помощи, закрыла перед ней дверь, побоявшись за свою семью.
И если… нет, когда… Лина твердо была уверена, что после признания Марк не захочет ее видеть рядом с собой. Убить не сможет, слишком сильные чувства к ней испытывает, а вот выгнать - запросто. Поэтому когда это случится, то идти Лине будет попросту некуда.
Ни жилья, ни работы. Ничего.