Лиза замотала головой, отказываясь признавать этот факт. Но ведь Матвей в тот день еще до ее звонка получается действительно знал, что Лиза разводится. Откуда? И свои ухаживания он сразу же начал. Каждый день то в театр, то в парк, то в ресторан.
Он знал.
- Но я же действительно люблю его! - Лиза
Девушку начала бить крупная дрожь от осознания лжи, в которую ее окунул высший.
- Но он же купил тебя, ласточка моя! Просто купил! За полтора миллиона! - мужчина ласково погладил дочь по голове и прижал к себе, - Ну нельзя же так! Трудности надо вместе встречать, семья - на то и семья, что вы должны быть единым целым! И в радости, и в печали…
- Матвей не мог так поступить!
Профессор еще посидел чуть-чуть, давая возможность дочери успокоиться, кивнул жене, чтобы та принесла с кухни воды для девушки. Лиза не могла нормально пить, зубы выстукивали по стакану дробный танец, руки тряслись. По щекам текли слезы, размазывая косметику. Отец поддерживал стакан рукой, помогая пить.
- В общем, так! - профессор встал с дивана и строго взглянул на дочь, - Сегодня же ты возвращаешься к мужу! Ни о каком разводе чтобы я больше не слышал. Нужны деньги - мы поможем, у нас есть сбережения!
Лиза медленно встала. Вытерла руками слезы.
- Вернуться к мужу?? - мигом взбеленилась она, истерика от предательства Матвея перешла в бешеную злобу, - К кому возвращаться? К Витьке обратно? Даже если Матвей и купил меня, как ты выражаешься, так ведь Витька…он же продал? Он продал меня другому мужику за эти паршивые полтора миллиона!
Девушка отшвырнула стакан в стену, он разбился, облив обои водой.
- Он же продал меня словно свинью на рынке! Как рабыню! И ты хочешь, чтобы я к нему вернулась? Вот к нему? Папа, да как ты можешь!
Мать ринулась было к дочери угомонить ее, но Лиза яростно отпрянула от женщины.
- Не подходи ко мне, мама! Не надо меня успокаивать!
- Лиза, девочка моя…!
- Мама, уйди! Просто уйди! - девушка выпрямилась и твердо и упрямо посмотрела на отца, - К Виктору я не вернусь. Развод - дело решеное, и я даже рада, что ты обо всем узнал!
- Лиза! - угрожающе начал профессор.
- Я не передумаю, папа! Витька мне изменил еще летом! Я простила! А теперь он вообще меня продал! А потом он что со мной сделает? На органы отдаст, если ему на машину хватать не будет? Друзьям как подарок отправит? Голой, с ленточкой?
- Я не позволю позорить мое имя! В нашей семье разводов не было и не будет!
Лиза молча взяла свою сумочку с дивана и направилась к выходу.
Развернулась на выходе, глядя на отца. Тот молча уставился в стену, показывая оскорбленную гордость.
- Папа, я же твоя дочь! Неужели для тебя важнее, что скажут другие, а не моя жизнь!
…
Но сразу уйти из дома Лизе не удалось. Мать всеми правдами и неправдами затащила дочь на кухню, где усадила за стол и начала отпаивать горячим чаем. Она не расспрашивала ни о Матвее, ни о муже, и так было понятно, что Лиза мало что могла объяснить. Женщина лишь посоветовала девушке не пороть горячку, а разобраться и выяснить, действительно ли правда то, что рассказал отцу Виктор.
Домой же Лиза ехала, словно на кладбище.
Матвей обещал сегодня прийти вечером, но спрашивать его о факте покупки девушка боялась. Вдруг это окажется правдой?
Но мама права, не зная всех деталей, нельзя категорично что-либо утверждать.
Ведь, если задумываться о произошедшем, то значит спрашивать саму себя - ты действительно товар, стоящий полтора миллиона? Равный по стоимости автомобилю? Груде штампованного металла?
Лиза едва не заплакала, но сдержалась.
Толком еще ничего не известно. История с “продажей” ее Матвею пока подана только со слов бывшего мужа, а значит надо обязательно переговорить с самим вампиром.
Но с другой стороны — зачем Витьке врать про совершенно незнакомого человека? Да и где он мог с вампиром познакомиться?
Лиза немного постояла у подъезда, дыша воздухом и здороваясь с входящими соседями, погладила беспризорную кошку, что повадилась с недавних пор сидеть на лавочке. Наконец, тяжело вздохнув, она потянула на себя железную дверь. Поднялась на лифте на свой этаж и только хотела открыть ключами квартиру, как замок щелкнул с той стороны.
Дверь распахнулась, и в проеме на свету встал Виктор. В джемпере и джинсах, словно только что пришел, а на ногах - домашние тапочки.