Дождавшись ответа в телефоне, мужчина включил громкую связь и положил аппарат на стол. Ответивший услышал последние слова Одри.
- Ну, не всех сразу отправим, моя лапочка, - засмеялся Александрос. Его голос сочился весельем, слегка перебиваемый дальностью связи, - Не всех сразу. Тут надо выждать, прочувствовать момент!
Одри тряхнула головой, распуская надоевший до чертиков хвост, и проговорила:
- Не называйте меня лапочкой, мой господин, иначе мои бродяжники вспомнят и про Рим.
- Уже угрозы! Какой прогресс! - с восторгом заметил европеец, - Что ж, моя дорогая, давай сделаем вид, что я испугался, и поговорим теперь вот о чем, - он посерьезнел.- Рейнхард недавно сообщил, что знает, где находится близнец Ветровой…
…
Предыдущим вечером у Лизы случилась настоящая истерика, когда она попыталась вспомнить имена своих родителей и мужа. Девушка не смогла даже представить их лица. Поначалу она успокаивала себя тем, что находится в больнице и врачи ее лечат именно от амнезии, но затем все же сорвалась. Лиза сначала разревелась от ужаса происходящего с ней, а затем впала в ярость и неистовство, требуя чтобы ей немедленно помогли. Медсестры отреагировали правильно и вкололи хорошую дозу успокоительного. Всю ночь Лиза проспала спокойно, не видя абсолютно никаких снов.
А с самого утра к девушке зачастили посетители. Самым первым и частым стал тот незнакомый мужчина, которого назвали Матвеем. Он пришел не один, с ним была красивая стройная кавказская женщина. Мужчина поинтересовался самочувствием Лизы и представил ей свою спутницу - Тамару.
Лиза встречала их в домашнем халате сидя на заправленной кровати. Откуда в больнице появились ее вещи, девушка не знала и даже не задалась этим вопросом. Просто с утра на спинке кровати висел ее халат, на полу стояли ее тапочки, а на раковине в стаканчике - ее зубная паста и щетка.
Тамара поставила стул напротив девушки и села в него.
- Елизавета, нам нужно будет кое-что сделать. Это для вашего же блага.
Лиза с опаской оглянулась на Матвея, тот ей едва заметно кивнул, то ли ободряя, то ли подтверждая слова Тамары.
Она снова перевела взгляд на гостью.
- Я хочу попробовать вытащить ваши воспоминания, - продолжила женщина, - От вас потребуется только одно: закройте глаза и позвольте мыслям течь, как попало. Ни о чем не думайте, ничего не вспоминайте специально.
Лиза опустила голову.
- Я боюсь вспоминать, - едва слышно прошептала она.
Вчерашняя истерика все же оставила свой след, девушка перестала даже пытаться вспомнить хоть что-то из прошлого, боясь, что и тут ее ждет фиаско и полное забвение. Ей стало казаться, что она теперь всю жизнь так и проведет в больничной палате, позабыв родных и близких, не помня ничего из своего прошлого.
Что может быть страшнее?
- Не волнуйтесь, все будет хорошо. Я здесь именно для того, чтобы вам помочь.
Матвей взял руку Лизы в свою ладонь и ободряюще сжал.
- Верь мне, - сказал он, - Я бы не привел ее, если бы не знал, что она поможет.
Матвей был единственным человеком среди всего больничного окружения, которому девушка почему-то доверяла больше всех. И сейчас он стоял рядом с Лизой, внушая ей уверенность своим присутствием. Девушка посмотрела на него взглядом побитой собаки, но кивнула головой, соглашаясь на эксперимент.
- Готовы? - спросила Тамара, и Лиза закрыла глаза.
Ни о чем не думать.
Ни о чем.
Это почему-то всегда так сложно. Когда тебе говорят - не думай о чем-либо, ты именно это и начинаешь упорно прокручивать в голове. Странный эффект от противного.
Лиза усмехнулась про себя и попыталась вспомнить, почему она так доверяет Матвею. Ничего не получалось, мужчину она впервые увидела лишь вчера. Быть может, доверие к нему идет из-за его манеры поведения, такой уверенной, решительной, властной. Как будто Матвей решает сам все и за всех.
Матвей… Матвей…
В голове вдруг начали всплывать какие-то едва уловимые картинки прошлого, еле видны, как будто карандашные эскизы на бумаге. Легкими штрихами прорисовывались люди, машины, дома. Много детей вокруг Лизы… Что это, школа? И, кажется, Матвей в этих эскизах тоже присутствовал. Или это просто кто-то на него похожий?
Лиза ничего не понимала и почувствовала, что паника снова начала нарастать.
И вдруг чей-то тихий голос, даже не голос, а едва различимый шепот, резко приказал:
- Тихо, тихо! Никакой паники! Мы поможем! Доверься нам!
- Кому нам? - беззвучно спросила Лиза у голоса.
- Мне. И Матвею. Доверься!