Мишка позвонил в звонок и через секунду дверь открыла невысокая чуть полноватая молодая женщина. Ее русые волосы были забраны в хвост, а серо-голубые глаза хмуро разглядывали гостей.
Мила ошарашенно перевела взгляд на Мишку, а затем снова на хозяйку квартиры.
- Лина?
…
Понтифик дочитал до конца документ и отложил его в сторону.
Что ж, подозрения, ранее бывшие лишь невысказанными идеями, теперь подтвердились полностью. Как минимум трое, а по факту, скорее всего, все десятеро восставших префектов получали приличные суммы из заграничных тайных источников. Все это было оформлено абсолютно официально как купля-продажа, как гранты для благотворительности и безвозмездные подарки, и если не вчитываться и не сравнивать события, то связи между ними не усмотришь.
Но понтифик умел анализировать, и по всему выходило, что Арсен действительно получал некие финансы, утаиваемые от своего руководства. На что шли те деньги - догадаться большого труда не составило, буквально через пару дней после первого транша, префект поднял истерию вокруг церемонии обращения. Следующий транш - и возмущение об ужесточении служб контроля, затем еще один повод, и еще один. Затем была Самара. После самарских событий волнения поутихли, многих напугала перспектива оказаться под суровой и жестокой дланью китайского клана, но судя по тем бухгалтерским документам, что сейчас Марк держал в руках, недавно была переведена еще одна сумма. Значит, новых эксцессов жди со дня на день. А вот каких и где?
Что ж, нечего думать и рассусоливать, с этим восстанием пора кончать, а то так Арсен доиграется и до призывов смены понтифика. Не выборов Марку напарника, к чему кавказец призывал прежде, а к полной смене руководства. И Марк даже знал, кого Арсен прочит на его место. Трон верховного понтифика — слишком сладкая награда, чтобы от нее отказаться и ставить на это место пешку.
Арсен хотел власти сам, а кто-то из иностранных кланов ему в этом помогал.
И судя по недавним событиям в Румынии, Марк даже знал, кто.
Значит, решено. Осталось лишь дождаться приезда Дитриха в резиденцию, чтобы отдать приказ отправляться в командировку. Палачу всегда нравились Кавказские горы.
Марк встал из-за стола и с папкой в руках подошел к сейфу. Открыл его, положил документы на верхнюю полку, начал было закрывать, но взгляд уцепился за темную неприметную коробочку. Мужчина задумчиво потянулся рукой за ней.
Старое, уже потрескавшееся темное дерево, обитое черным бархатом с тисненным золотом гербом на крышке — щит, кинжалы, львы. Как часто он обводил руками этот рисунок, мысленно лаская содержимое ларчика.
Мужчина нажал сбоку от крышечки на ему лишь известный штырек и открыл коробочку.
Внутри лежал длинный темно-каштановый локон. Волосы даже не потускнели от времени, специальное заклинание сохраняло прядь в том же виде, в каком Марк срезал его с головы любимой женщины.
Бьянка. Первая любовь и первая боль от потери.
Ее привезли в первый день зимы. Молоденькая, двенадцатилетняя девочка, стоящая посреди большого зала на каменных плитах и с улыбкой разглядывающая своего будущего мужа, взрослого мужчину девятнадцати с половиной лет. У Бьянки были огромные синие глаза, розовые нежные губки, и ямочки на щеках. Длинные волосы распущены и разбросаны по спине в знак невинности. Темное платье с простой вышивкой, легкие туфли, в которых ей наверняка было холодно. Улыбается, а у самой губы нервно искусаны, и пальчики маленькие дрожат в испуге.
Благородный, но совершенно нищий род надеялся заполучить с помощью этой женитьбы от Марка и его семьи хоть немного денег для восстановления родового поместья.
Жену будущий понтифик любил очень сильно и все восемь лет брака благодарил Господа за такой подарок.
Но видимо, у того были свои планы в отношении молодой жены Марка, и через восемь лет он забрал ее к себе. Бьянка не выдержала долгих родов, и, произведя на свет девочку, умерла.
Потом в жизни Марка было много женщин. Кого-то он любил, кому-то просто позволял быть рядом с собой. Но жену ни одна из них так не смогла заменить. Пока не появилась Лина.
Они даже чем-то похожи. Нет, не внешностью, а внутренним стержнем, который был и у его маленькой молоденькой Бьянки, и у этой смертной девушки. Вот так запросто протестовать против действий высшего вампира у ночного клуба в прошлом году? А сколько раз Лина откровенно плевала на его приказы и делала все равно по своему?
Но надо отдать смертной должное, она умела мыслить разумно и самое главное - не опускалась до банального лизоблюдства и двуличности перед понтификом.