Мысли резко перекинулись на Алину. Задание, данное женой Александроса, было вплотную связано с ней — требовалось найти близнеца бывшей ткущей и обеспечить беспрепятственный доступ к нему или к ней. Что ж, Гюнтер это сделал. К нескончаемой радости Александроса, сестра-близнец Лины уже имела двоих детей, что позволило продолжить дар ткущих.
А Алина… Гюнтер искренне сожалел, что опять вынужденно ее подставил. Но кто ж знал, что Молот на самом деле лишь создает ситуацию для Отката, а не является его орудием.
Парень вспомнил недавнюю встречу с Аграфеной. К ведьме он ездил по совету Елиазара как к давней подруге Рады Каменской, той самой, что по подсчетам Гюнтера и была настоящим Молотом.
“- Я не веду дел с вампирами, - коротко и емко ответила ведьма на его приветствие.
В старом потасканном байковом халате, с накинутой поверх теплой вязанной шалью из серой шерсти старуха был груба и язвительна. Не прибранные седые волосы рассыпаны по старческим тощим плечам. Настоящая ведьма.
Гюнтер не обратил на нее никакого внимания. Отодвинул старуху в сторону и прошел в дом. В такой же старый и потрепанный, как его хозяйка. Аграфена тихо ахнула — защиту она ставила мощную, против вампиров должна была сработать. Но Гюнтер ее прошел как нож сквозь масло.
- Дальше не пущу! - Аграфена обогнула вампира и перегородила ему дорогу в комнаты, вцепившись в косяк двери. - Что надо — говори тут.
Гюнтер холодно и бесстрастно оглядел ведьму с ног до головы и задал один только вопрос:
- Ты знаешь, что я сделал с ткущей?
Знала, парень это сразу понял, заметив, как сжались ее пальцы.
- Значит, пустишь дальше!
Он шагнул вперед, став почти вплотную к Аграфене, и та, чуть поразмыслив, освободила ему дорогу, лишь отрывистыми словами указывая, куда идти. В самую дальнюю комнату прямо по коридору, минуя все остальные.
Вампир вошел, включив по дороге слабую лампочку, едва осветившую тусклым оранжевым светом центр большого круглого стола с белой кружевной скатертью и контуры книжного шкафа у стены. Уселся на ближайший стул, закинул ногу на ногу.
Ведьма встала в проеме комнаты.
- Чего ждешь? - глянул Гюнтер на нее, - Садись, поговорим.
Аграфена плотнее укуталась в теплую шаль, но все-таки прошла вперед и села на край стула, готовая в любой момент броситься вон из комнаты.
- С чем пожаловал, упырь? - зло, но сдержанно спросила ведьма.
Гюнтер внимательно оглядел старуху, оценил, как она держит сложенные горстью пальцы, видимо, заранее подготовила аркан. Краем глаза заметил стакан с чистой водой на подоконнике — только руку протяни.
- Мне нужна правда, - без предисловий начал вампир, - Только правда — и я уйду, не причинив вреда.
Ведьма коротко кивнула головой, показывая, что готова выслушать.
- В конце весны я совершил … нечто неприятно для моей хорошей знакомой, - он никак не мог сказать вслух “изнасилование и попытку убийства”, словно отказываясь признать за собой именно эти действия, - Адам, считал, что я Молот для Ветровой и таким …, - он хмыкнул, криво усмехнувшись, - занятным способом совершил Откат для Лины.
Аграфена молча ждала продолжения.
- Но как оказалось, Молотом я быть не мог. Я вампир. Ветрова — ментал. Я не могу быть Молотом ментала. И поэтому мне нужна правда. Ты знаешь, почему я изнасиловал ткущую?
Ведьма заметно расслабилась. Если он только за этим…
- А почему ко мне-то явился? - уточнила старуха. .
- Есть подозрения, что тут замешана Рада, а ты была ее подругой.
Ведьма с силой сжала кулак, чтобы не выдать своих чувств.
Рада.
Они были не просто подругами, а самыми близкими, почти сестрами.
Аграфена вперила в вампира колючий взгляд.
- Ты ее убил?
Гюнтер чуть помолчал, а потом согласно кивнул.
- Доказано, что я. Но я не помню, когда это делал и почему.
Волна гнева и ненависти прокатилась по ведьме. Он! Он - убийца Рады и сидит тут, как ни в чем не бывало! Пальцы непроизвольно снова выстроились для аркана, и тут же расслабились.
Ох, Рада, Рада, натворила ты делов, подруга! И сама же попала под собственные жернова.
Гюнтер сидел прямо, твердо глядя на Аграфену, но ведьма чувствовала, что он винит себя за смерть ее подруги.
- Да, Молот Ветровой не ты. Ни тогда, ни сейчас, - медленно, выверяя каждое слово, проговорила старуха.
- Тогда - Рада? - перебил ее Гюнтер.