В освободившиеся часы Ада спокойно гуляла и занималась с Домеником. Щенок дважды в день выгуливал хозяйку, и довольно скоро ее бледное осунувшееся лицо посвежело и порозовело. По ночам Александр Владимирович, чей сон был по-стариковски прозрачен и короток, уже не слышал, что дочь подолгу не спит, а всё ходит в раздумье по своей спальне. Больше среди ночи не виднелась полоска света под ее дверью. После хорошей вечерней прогулки с малышом Адин сон был крепок.
Хуже всех поначалу отнеслась к новому члену семьи домработница, она же сиделка, Анна Родионовна. В течение нескольких дней она умудрялась сохранять на своём обычно добродушном лице выражение мрачной покорности злодейке-судьбе. Женщина заранее подозревала щенка во всех мыслимых и немыслимых преступлениях. По ее мнению, Ника собирался обгрызть ножки мебели, испортить паркет и ковры, сожрать обувь и книги. Да, ещё и выть по ночам, вызывая законное возмущение соседей и сердечный приступ у ее главного подопечного! У звереныша непременно заведутся блохи, которые затем примутся скакать по остальным обитателям квартиры. Словом, сплошной разгром и разорение!
А восстанавливать утраченный порядок придется именно ей, Анне Родионовне!
Открыто протестовать против Доменика она не решалась. Всегда спокойная и приветливая хозяйка легко умела быстро, хоть и совсем необидно поставить на место периодически пытающуюся высказывать своё мнение домработницу.
Правда, в последнее время на бедняжку Адочку стало просто страшно смотреть! Тощая, бледная, под глазами синячищи, улыбается через силу, а взгляд отсутствующий. Как разошлась со своим Петей, так и позеленела, вот ей-богу!
Домработнице хозяйкин муж всегда нравился. Хоть и редко он появлялся в просторной тестевой квартире на Ленинском, зато уж как придет, так непременно ей, старухе, уважение окажет, о здоровье расспросит, комплимент сделает. Отдыхать побольше посоветует! И собой хорош; усы, как у гусара, ну и всё такое прочее… Жаль, что хозяйка с ним рассталась!
Он-то, похоже, не очень этому рад, всё названивает да названивает! А она даже говорить с ним отказывается, вот какая характерная!
Впрочем, Аду Анна Родионовна тоже любила. Поэтому не могла не порадоваться тому, что с момента Никиного появления в доме хозяйка вроде «пошла на поправку».
Щенок, как ни странно, особых огорчений домработнице не доставлял и самых страшных ее подозрений не оправдывал. Обувь не портил, книги не рвал, мебель не грыз. Однажды, правда, в качестве протеста против несправедливого, по Никиному мнению, запирания в хозяйском кабинете, сжевал оставленные там старые шлепанцы и от корки до корки «прочитал» брошюру под символическим названием «Воспитание щенка». Больше никакого урона имуществу парень не наносил, хоть бдительная Анна Родионовна и старалась уличить малыша во вредительстве.
Постепенно суровая дама смягчилась. Пёсик уже не казался ей источником повышенной опасности. Окончательно покорила домработницу привычка Доменика встречать ее по утрам, словно обожаемого друга после долгой разлуки. Щенок со всех лапок несся к входной двери, едва заслышав звук ключа, поворачивающегося в замочной скважине, и там поскуливал от нетерпения, приплясывая на месте. Едва Анна Родионовна переступала порог квартиры, как Доменик, встав на задние лапы, передними обнимал свою скрытую недоброжелательницу и прижимался к ней головёнкой. Не растаять от умиления тут было невозможно.
Ада, правда, призывала свою помощницу и домоправительницу к тому, чтобы та не разрешала Нике ставить на себя лапы.
— Анна Родионовна, миленькая, через год наш пушистый шарик превратится в гигантского зверя весом более восьмидесяти килограмм. Что с вами будет, если эдакая махина поприветствуем вас подобным образом?
Но домработница пропускала хозяйкины призывы мимо ушей, свято уверенная в том, что с Никочкой она всегда сумеет договориться. К этому моменту она полностью смирилась с присутствием в доме маленького проказника и даже перестала ворчать на необходимость дополнительно готовить для собаки (Ада всех этих «Чаппи» не признавала, так что приходилось варить крайне полезную смесь из мяса и овощей с добавлением оливкового масла и сложных щенячьих витаминов) и выходить с ним днем на прогулку. А еще через неделю Анна Родионовна уже была уличена в тайном подкармливании быстро растущего и, как следствие, вечно голодного щенка многочисленными вкусными кусочками.
Ада задумчиво размешивала сахар в чашке, наблюдая за отцом и ласкающимся к нему Домеником. Да, она не ошиблась, согласившись принять Инкин непростой подарок. Бесхитростный малыш оживил их невеселый дом, помог ей самой справиться с подавляющим чувством утраты, перестать думать о тех, кто так легко и бессовестно обманул ее доверие. Да и отец здорово помолодел, общаясь с неугомонным собачьим ребенком.
Ада вздохнула. Отец пока так и не дождался внуков, и не известно, дождется ли. Ада смертельно завидовала Инне и Мите, квартиры которых порой просто сотрясались от детских воплей и проказ. Она с удовольствием возилась с их разновозрастной малышней, мечтая, что когда-нибудь будет играть и со своим собственным карапузом.
Чужие дети быстро подрастали. Свои так и не появились.
Сперва Петька «был не готов». Потом стоило ещё немного повременить. Затем оказалось, что его родительский инстинкт вполне удовлетворен сыном от первого брака, который не путался под ногами, поскольку жил с матерью, и не требовал внимания, так как не привык ни к чему подобному со стороны отца. Мальчишка, собственно, уже вырос, и слава Богу! Начинать сызнова утомительную эпопею с сосками, пеленками и ночными воплями у Петьки не было ни малейшего желания. Жена поначалу пыталась как-то повлиять на него, но потом отстала, видимо, дотумкав, что слово мужа нерушимо, как скала!
Ада рассеяно смотрела в чисто вымытое окно. Чёрт с ним, с этим Петькой! Ну что привязался? Больше разве подумать не о чем?
Будет у нее ещё малыш, ласковый и веселый!
Зимой она пойдет с ним кататься с горки на санках, а летом, на даче, они возьмут у сторожа Корнеича лодку и поплывут через озеро, далеко-далеко! С собой они позовут ставшего к этому времени совсем взрослым Доменика, и пёс будет бдительно следить, чтобы хозяев в дороге не обидели нехорошие люди, а когда Ада с малышом решат искупаться в прозрачной прохладной воде, Ника станет плыть рядом и волноваться за людей. Они же не умеют так хорошо плавать и нырять, как собаки, в чьих жилах течет благородная кровь водолазов-ньюфаундлендов!
А когда они втроём вернутся домой, то там их встретит с горячим чаем дедушка Саша! Они сядут чаевничать, и на столе будет клубничное варенье и маленькие бутерброды с докторской колбасой и свежим огурцом. А потом все трое завалятся на огромный диван перед телевизором, смотреть мультики!
Негромко зачирикал телефон. Ада лениво поднялась из-за стола, попутно прихватив остывший чайник.
Разыскать настойчиво звенящий аппаратик было нелегко. Наконец Ада откопала его из-под стопки газет — Александр Владимирович любил с утра ознакомиться со свежей прессой, и дочь всегда приносила ему вкусно пахнущие страницы, прежде чем идти со щенком на прогулку.
— Алло!
В ответ тишина.
— Слушаю вас, говорите пожалуйста.
В трубке что-то зашелестело, а затем раздались короткие гудки. Пожав плечами, Ада сунула телефончик под салфетку рядом со своей пустой чашкой.
— Кто это нас по межгороду добивается? — бодро поинтересовался Александр Владимирович, по-прежнему почёсывая млеющего Нику. А и впрямь, звонок-то междугородний! Интересно, кто бы это мог быть?
Когда телефон вновь разразился бойкой трелью, Ада без промедления схватила изящную трубочку.
В ухе у нее что-то непонятно, однако жизнерадостно заквакало.