Я подпрыгнула и пролила половину кока-колы на стойку. Быстро схватила подарок, пока он не намок.
— Никогда больше так не делай! — прохрипела я и, схватив бумажные полотенца, стала вытирать пятно.
— Ладно, прости, — извинился Шон, выбрасывая мокрые полотенца в корзину для мусора. — Разве я мог предположить, что ты такая нервная?
— Можно подумать, ты не был бы на взводе на моем месте!
— Нет, с какой стати?
Я схватила Шона за руку и притянула к себе.
— Как ты можешь спокойно смотреть на этого придурка!
— Я уже несколько дней наблюдаю за отцом, пытаюсь найти странности в его поведении.
— И?
— Ничего! — Шон садится рядом со мной. — Все идеально.
— Ты уверен? Я так волновалась все это время, что вполне могу ляпнуть что-нибудь в присутствии мамы.
— Нет повода. Все в порядке.
— Что ляпнуть в присутствии мамы? — спросила мама, заходя на кухню.
Я застыла на месте. Что она слышала?
— О твоем подарке на день рождения, — выручает меня Шон. — В этом году мы приготовили нечто особенное.
Неужели? Я купила серьги. Довольно милые, но определенно не из тех подарков, которые планируют и обсуждают. Надеюсь, Шон приготовил что-нибудь сногсшибательное, а я сделаю вид, что это от нас двоих.
Мама улыбнулась:
— Я хочу открыть его сразу после ужина. Просто сгораю от нетерпения.
— О, сегодня ничего не получится, — испугался Шон и бросил на меня взгляд, молящий о помощи.
— Мы заказали подарок в интернет-магазине, но его еще не доставили, — придумала я. На работе научилась выкручиваться в сложных ситуациях.
— А, понятно… — Мама пришла в замешательство.
Как же мы не додумались приготовить маме какой-нибудь хороший подарок? Я обругала себя последними словами. Ведь это помогло бы ей легче перенести известие об измене мужа — этого отвратительного, лживого придурка. Если все-таки он изменил…
Полчаса спустя мы сели за стол.
Угощение отменное: ригатони с мясным соусом, чесночный хлеб, моцарелла-«буффала» с томатами и оливковым маслом, мерло. Разговор протекал на удивление спокойно. Родители постоянно подшучивали друг над другом. Отец рассказал истории о вчерашней игре «Бруинз». Шон пересказал последний эпизод сериала «Место преступления». Мама сообщила, что с завтрашнего дня садится на диету, перестает есть сладкое. Я очень удивилась.
— С каких это пор тебя волнует твой вес? — спросила я, отправляя в рот кусочек тирамису.
— Дэни, я не молодею, — грустно сказала мама, ковыряя ложкой в десерте. — И обмен веществ уже не тот, что был раньше.
Отец кивнул в знак согласия. Мне захотелось как следует стукнуть его. С каких это пор ему перестал нравиться мамин вес?
— Да, но у тебя идеальная фигура, — возразила я. — Думаю, второй размер, так?
— И все же я хочу сделать все возможное, чтобы хорошо выглядеть, — сказала мама. — И давайте оставим эту тему!
«Давайте оставим эту тему!»? Господи, да ей все известно! Может быть, не о существовании Гретчен, но она явно что-то подозревала. Догадывалась, что отец недоволен, и пыталась вернуть его. Я многозначительно взглянула на Шона.
— Видишь? — одними губами спросила я. — Она делает это ради отца!
Шон закатил глаза и так же тихо спросил:
— Ну и что?
— У них совсем не ладится! — прошептала я.
Отец наклонился в нашу сторону:
— Дэни, что-то случилось?
Я покачала головой.
— Мы с Бет подумали, — начал он, — что, видимо, пришло время отменить наши совместные ужины по четвергам.
Я ахнула:
— Нет, это невозможно!
— А я не против, — высказался Шон. — Ненавижу пропускать «Остаться в живых» и «Место преступления».
— Кому нужны глупые сериалы! — рассердилась я. — На первом месте должна быть семья. Правда, мам?
Я очень надеялась на мамину поддержку. Ведь именно она на днях сожалела о том, что мы почти не бываем вместе. И тут она меня удивила.
— Мы по-прежнему останемся одной семьей, — сказала мама. — Даже если не будем собираться по четвергам за ужином. А мы с тобой хотели устроить девичник, ты не забыла?
Я грустно кивнула, а Шон наклонился и похлопал меня по руке. Брат улыбался так широко, словно ничего не случилось.
13
Второй этап мучительного расставания: защитная реакция
Для этого этапа характерны шутки на тему внешности партнера, расставание с которым далось так тяжело, иронические высказывания о его сексуальных возможностях (и об отсутствии таковых) и разнообразных недостатках. Брошенный кромсает ножницами фотографии, сжигает все, что напоминает о прежних отношениях, и рассказывает гадости о бывшем любовнике каждому, кто готов слушать.