Для обеспечения комплексности решения добавляем попа, лошадей, коров, овец. Поп отпоёт умерших за зиму, совершит освящение с водосвятием и обвенчает всех желающих. Из числа тех, кому баб хватило. А не-желающих… у нас не бывает. Поскольку бобыли домостроения не получают, топают дальше — следующий погост ставить.
На «Святой Руси» бобыль, как и «старая дева» — существа презираемые, больные, наверное. Их сторонятся. По общему мнению, такое несчастье — заразно.
Если на первой стадии заселения отправляем женщин пожилых, с опытом, то позже более молодёжь.
Во-первых, мужчины больше любят молодых. Почему-то.
Во-вторых, глупых. Почему-то опять.
Видать, каждый подсознательно надеется, что сможет научить жену уму-разуму по своему вкусу. А что она нитку толком тянуть не умеет, что у неё каждая вторая каша — подгорелая, что её стряпня в три года из него доходягу сделает…
«Большинство людей с бОльшим вниманием относятся к выбору пары сапог, чем к выбору жены» — так это результат наблюдений за английским лордами!
Выбор Софочки… Хозяйка из такой девчушки — никакая. Наложница — аналогично. «Мужчины — не собаки, на кости не бросаются». Будет «чернавкой». В смысле: все «чёрные работы» — её, и, поскольку таких много во дворе да в огороде, под солнышком, сама загорит до черноты.
Закономерно: кому — вершки, кому — корешки. Софья оставит себе «сладкое» — мужика и общее руководство. А дела домашние, тяжкие, грязные взвалит на эту… плоско-параллельную доску с бессмысленно хлопающими глазами.
Причём Софочка под венец идти не хочет. Она так промыла мозги своему Ипаю, что и тот сначала не стремился, а теперь и вовсе шарахается.
Софочка — бывшая инокиня. Приняла как-то постриг. Что ведёт себя несколько… не благочинно — бывает. Не самый выдающийся вариант: в эту эпоху в Англии викарий заехал как-то по делам службы в местный женский монастырь. И был жестоко бит пьяными монахинями. Мешал он им. Напиваться и безобразничать.
Что творится в мужских монастырях… Как из Константинопольской Святой Софии сделали публичный дом для священников и монахинь… Как патриарх Лука Хрисоверг запретил (законодательно!) православным священнослужителям содержать бордели и получать доходы от сводничества…
Однако идти инокине замуж…? — Дурная примета. На «Святой Руси» обще-понятная, обосновываемая отечественной историей.
Святослав-Барс привёз из первого похода в Болгарию знатную девицу из тамошнего монастыря. Своему сыну Ярополку в подарок.
Монашка? — Язычнику Святославу — пофиг. Он видит девку подходящих статей, пусть сынок порадуется.
Сынок, христианин по матери, по венгерской принцессе, «подарку» не «порадовался», а официально женился. По христианскому обряду. Новоявленная великая княгиня Юлия, вместо того, чтобы умиляться своим успехам в деле продвижения веры христовой на Русь, а себя лично — в высшую постель древнерусского государства, продолжала печалиться.
Ибо невесте христовой отвергнуть жениха небесного ради князя земного — грех неотмолимый.
Муж её тоже ощутил себя греховодником и впал в уныние.
Тут пришёл настоящий «греховодник» — братец Владимир. Которому — всё весело. Даже когда его нурманы подняли Ярополка «мечами в пазуху» — появился повод выпить. На тризне. А тоскующая гречанка-монашка-княгиня-вдова родила сыночка. «От двою отцю».
Дальнейшая судьба мальчика, объединившего в своём имени имена отца и деда, была грустна. О Святополке Окаянном сказано: «от греховного плод злой бывает». Про убийцу святых Бориса и Глеба на Руси знает каждый, им в церквах молятся. Знают и историю его матери. Поэтому взять в жёны монашку… хоть бы и бывшую… Обречь себя и детей своих на несчастья.
Марийский кугурак Изерген Ипай — из новообращённых. Русское православие понимает… очень настороженно — как бы чего ненароком не нарушить. Если бы Софочка сама к нему в постель не полезла, он бы и не настаивал — у начальства выбор есть. Но бывшая княгиня Суздальская просто не могла допустить, чтобы какая-то безродная шмакодявка ей бы указывала. А высшее место, место альфа-самки в стае хомнутых сапиенсов — под альфа-самцом. Пусть бы и без венчального обряда.
Софья поднялась с полка и что-то быстро шепнула девушке. Та смотрела на «тётушку» широко распахнутыми испуганными глазами. Она продолжала прижимать к груди веник, так что Софье пришлось его выдёргивать и стаскивать девчушку с полка за руку.