— Вы не волнуйтесь, наши мужчины ничего такого себе не позволяют.
Потом несколько тоскливо вздохнула и добавила:
— И не могут.
Теперь уже мои соотечественницы, догнавшие по уровню восприятия данного явления западных европейцев образца 17 века, смущаются. От совместной помойки.
В «Святой Руси» всякий ребёнок вполне уже нагляделся на всевозможную обнажёнку к тому моменту, с которого «сколько себя помню». Всё давно знают, что «мальчики писают из трубочек, девочки из ничего, а Марьванна из большой рыжей мочалки».
Уже надоело, обрыдло и в зубах навязло. Как «Отче наш».
Не сильно разнообразно, зато — регулярно. Чтобы не знать на «Святой Руси» о сексе и о бане с подробностями (но без наворотов), при общем проживании большой семьи в одной избе — надо быть слепо-глухим идиотом.
А тут реакция… как у соотечественниц в немецкой бане. Где толпы туземного голого шарахаются, не обращая внимания друг на друга, как в уличном переходе в час «пик», по помоечной, или раскладываются, измученно потея, по полкам в парилках.
Девчушка никак не могла справиться с сапогом, бестолково дёргала в разные стороны. Пришлось отодвинуть и стащить самому.
А вы что думали? — В моём возрасте при обычных боевых растяжках сапог можно и зубами стаскивать. Хотя, конечно, по вкусу — гадость.
Софья по моему кивку потащила сапоги с прочими… портянками вон из парилки. Вот только этой вони здесь не хватает! В тепле — аж глаза режет.
В предбаннике вдруг загомонили мои гридни. Ага, судя по взвизгу и грохоту, кто-то, от сильно большого ума, вздумал Софочку ущипнуть. И был сшиблен с лавки. Зря я ей позволил мечи взять. Вдруг опять придётся баньку от кровищи отмывать…
Почему «опять»? — А вот был у меня давеча один случай… В другой раз расскажу.
— Ну. Чего сидим, куда глядим? Вон — мочалка, там — мыло. Не жмись малявка, давай дело делать. Приводить мужика в справное состояние. Хоть бы — в чистое.
Так, конечно, неправильно. Мыться надо в мыльне, а не в парилке. Но… жар тут нынче не сильный — бабы настоящего жара не держат, а главное — куда-то опять идти… сил моих нет.
Девка неловко взяла и покрутила мочалку, неумело намылила и, как-то неуверенно устроившись на полу возле моих босых ног, принялась их недоуменно рассматривать.
Да блин же! Попаданка, что ли?! «Гостья из будущего» — сплошное «не»! В простейшем, повсеместном, обще-свято-русском занятии — в бане! — не сечёт.
С ногами — аналогично.
Не-не-не! Я не про известное:
«— Це — жинкины ноги, це — мои, а це — чьи?
Слез, снова посчитал.
— Це — жинкины ноги, це — мои. Добре. Пиду до сеновалу».
Вид голых мужских ступней в некоторые времена в некоторых сообществах воспринимался как чрезвычайная непристойность. Но, факеншит! — здесь же «Святая Русь»! — здесь же почти всё население от снега до снега босиком ходит!
Не все. Пример: «Барышня-крестьянка». Барышня, задумав изобразить из себя крестьянку, довольно легко находит себе подходящее платье. И, как и положено крестьянской девке, босиком выскакивает во двор. Тут же ойкает и останавливается — колко. Приходится лапотки ей плести.
Точно — глюк. Я, конечно, знаю, что сам я — молодец. И ноги у меня красивые. Мне об этом сказывали неоднократно. Понятно — врут. Но приятно. А тут… изумление и полная растерянность.
«Красота — страшная сила». А уж моя-то… Чуть красивше крокодила — Аполлон. С отросшими ногтями. Ещё неделя и можно цокать. Как шпорами.
— Да не вози ты, а дави. Три сильнее!
Девка дёрнулась от моего окрика, отшатнулась. Я автоматом, как лягушка языком на пролетающую муху, махнул рукой, ухватил её за замотанное на голове полотенце…
Опа! Слабо сплетённая коса рухнула по её плечам русой волной.
— Ах! Нет! Нет! Мамочка!
Девка возопила. Устыдилась и воззвала.
Штатная реакция святорусского бабья — распущенные волосы даже и мужу показывать нельзя. Поз-зор! И — страшное бесчестие. Хотя девушки наоборот — голов не покрывают. Разница? Между девушкой и женщиной? — На мой, сильно утилитарный взгляд — не велика и скоропреходяща. Но здесь — другая жизнь, статусы и отношения. За нарушение — общее презрение, порицание и ущемление.
Опростоволосилась? — Можно топиться.
Как попаденки в этом выживают? Или попадонцы в обязательных бородах? — Не знаю. Я — лысый. Вообще.