– Подъем, Пионер! – толкнул его в плечо Левый.
– Дай отдохнуть пацану, – отозвался Начальник. Глаза у него радостно блестели, в руках была чашка с кофе. – На, выпей.
Никита обжег язык, и это вернуло его в реальность. Потирая глаза, он рассказал свою версию Начальнику.
– Врет же, – спокойно подытожил Левый.
– Че ты до него докопался? – с нехорошей улыбкой ответил Начальник. – Че ты, Кита не знаешь? Не стал бы он пацана убивать, а в Михася с перепугу пальнул, ясно же.
– Давай теперь Киту амнистию объявим, – с раздражением возразил Левый.
– Я твои возражения ценю, Левый, но края надо знать. – Начальник забрал почти остывший кофе у Никиты и сделал глоток. – Кита кончать надо, и срочно, пока он нам еще не поднасрал.
Настроение у Начальника удачное, спорит с Левым, и доза еще не выветрилась. Пора было действовать.
– Я его убью, – сказал Никита. – Чтоб не думали, что я скрываю там че-то или с ним замешан.
– Ты его найди сначала, – с усмешкой, но ожидая идей, посмотрел на него Начальник.
– В гараже у Кита нычка была, сейф в полу, – быстро заговорил Никита.
– Че сразу мне не сказал? – перебил его Левый.
– Не спрашивали, – бросил Никита и продолжил, обращаясь к Начальнику: – Если б он уехать хотел, уже б уехал, а так где-то прячется, и деньги на это нужны.
– Деньги всегда нужны, – опять встрял Левый. – Ты не сказал, как искать его будешь.
– Как людей ищут? Вот я про гараж вспомнил, и мы его там нашли. – Начальник вопросительно посмотрел на Левого, и тот был вынужден кивком подтвердить. Пора было развивать успех. – Его ж не искал никто толком. Надо у знакомых поспрашивать, где он был, куда ходил, с кем встречался.
– Херня, – махнул Левый. – Детективов насмотрелся.
– Пацан дело говорит. Не искали толком – и Михася лишились. Оставим его жить – и он к афганцам переметнется. Короче, Пионер, бери Комара в помощь и достаньте мне Кита.
– «Ниву» Михася взять можно?
– Ага, только не тебе, – сказал Левый.
Если бы Никите сказали идти домой, он упал бы прямо в снег седьмой просеки. Даже сидеть в «Ниве», не засыпая, оказалось тяжело: мир приобрел необычную плавность, внешние звуки растворялись, только собственное сердце иногда выдавало гулкий удар, кажется, слышный повсюду. Серое утро начинало растекаться и попало на рукав Никите в виде белесой пыли. Он собирался отряхнуться, но за руль сел Комар.
– Мне сказали, Пионер, за тобой присматривать. Будем искать Кита?
– Будем, – забыв, что хотел стряхнуть пыль с куртки, ответил Никита.
– С чего начнем?
– Мне поспать надо, – устало ответил Никита, закрывая глаза от бледного рассвета.
– Домой я тебя сейчас отвезу, а потом что? – рассмеялся Комар и вырулил на широкую улицу.
– Родственники у Кита есть?
– Не-а, отец умер, сестра с матерью в Москву уехали, он вроде с ними не общался.
– А девушка?
– Не-а, не было.
Голова у Никиты работала по инерции, вопросы давно копились, но задать Михасю он их не успел – и теперь в полусне, в той же «Ниве», все повторялось заново. Было не совсем ясно, кто отвечал с водительского сиденья, прежний водитель или новый, главное – все запомнить.
– Не может быть, чтоб у Кита подружки не было.
– Он к Страшной Вале часто ездил, – подумав, ответил Комар. – По-хорошему, с нее бы и начать, только мне, Пионер, че-то не хочется.
– Это кто такая?
– Притон на Красной Глинке держит. Ты че, серьезно, не слышал? – Комар всегда рад рассказать байку, а Михась отмалчивался. – Я начало не знаю, Пионер, говорят, работала она в восьмидесятые где-то бухгалтером, в кооперативе, наверное. В общем, за спекуляцию посадили, сейчас это бизнес называется, а десять лет назад за это срок давали. Вот так вот не вовремя начала, зато как в девяностые откинулась, сразу вверх пошла. На зоне нахваталась, да и так суровая баба была. Теперь вот у нее блядюшник, но она там че только не делает – и казино там, и деньги отмывает…
– Почему страшная-то?
– Потому что страшная. Там, напротив Красной Глинки островок есть – Электрон, под ним берег крутой, обрыв почти. Вот она туда трупы скидывает, раков кормить. Немало там народу потерялось из тех, кто ей дорогу перешел. – Никита подумал, что человеку пару часов назад, скинувшему своего друга в дробилку, странно бояться раков, но промолчал. Комар, увлекшись, продолжил: – Вот Кит со Страшной Валей вроде дружил, не знаю, чем они там занимались, но ездил он туда каждую неделю. Приехали, Пионер, иди отсыпайся, завтра за тобой заеду.
Мать ругалась за ночное отсутствие, но остаток сил Никита потратил на то, чтобы дойти до ванной и встать под душ. Казалось, вода не сможет смыть с тела всю белую карьерную пыль, ведь ее так много, что она забьет сливное отверстие, а часть навсегда останется на руках и на лице, превратившись в корку. Пришлось протереть запотевшее зеркало и убедиться, что это все глупости.