– Двадцать на красное.
Олег достал сигарету и забыл ее прикурить, не замечая, что азарт мешает ему произвести элементарные арифметические подсчеты.
Выпало красное. Он вышел в плюс.
– Че, очкарик, разорить меня вернулся?
– Я? Нет, – в испуге обернулся Олег, пытаясь рассмотреть в полутьме Страшную Валю.
– Так, Коля, блядь, сворачивай свое монтекарло и отдай очкарику деньги.
Крупье положил шарик в карман жилетки, собрал фишки и, встав за стойку, снова превратился в улыбчивого бармена.
– Я же выиграл, – получив сто долларов одной банкнотой, вяло возразил Олег.
– Здесь только я выигрываю, дурачок, – потянула его за рукав по коридору Валя. – На рулетке – три зеро, стол под наклоном, очкарик. Больше не садись. Это знание – твой выигрыш, расскажешь кому – скормлю ракам.
Они оказались в кабинете. После тусклого казино Олег щурился от ярких ламп.
– Чего губки дуешь? Я вижу, что ты тысячу долларов где-то нашел, лучше б жене колготки купил вместо своих очков пресных. Чего пришлепал? Богатством своим поразить?
– Вова попросил…
– Я сказала, деньги после Нового года будут, че неясно?
– Я помню. Он попросил вас спросить, чтоб вы сказали, – заговаривался Олег. – Узнать хотел у вас: вы про его ситуацию что-нибудь знаете? Не знаете?
– Про Кита говорят, что он кого-то убил. Начальник его теперь ищет. Пусть твой друг сидит тихо, где сидит, и не рыпается. Афганцы притихли, но точно что-то готовят. Если Кит больше высовываться не будет, может, все решится. – Ничего из сказанного Валей Олег не понял, но попытался запомнить. – Все, очкарик, хорош сюда ездить, не мелькай. Сюда много кто заходит, пробьют по номерам твою «четверку» занюханную, узнают твое имя-адрес, как я узнала, и трындец вам с Китом.
Раньше Олег и не думал ни от кого скрывать свои имя и адрес, а теперь, после слов Вали, ему стало жутко. Захотелось обратно в контору на завод и чтобы Кит никогда не звонил ему в дверь. Он никак не мог прийти в себя, натягивая куртку в холле, стараясь успокоить себя словами Кита, что когда Валя пугает – это хорошо.
Он собирался открыть дверь, но та распахнулась сама. Крепкий парень в спортивном костюме сильно толкнул его в плечо, не воспринимая как преграду.
– Какой к нам мальчик красивый заглянул! Беги посмотреть, Куська! – ласково пропела Страшная Валя. – Как тебя зовут, царевич?
– Никита, – ответил он.
И Олег немного задержался, чтобы увидеть лицо человека, заинтересовавшего Страшную Валю.
Жизнь животных
Работа спасала, но она кончилась. Забор поправлен, щели в доме законопачены, снег счищен со всего участка. Вова даже помыл свою «восьмерку» в гараже, хотя таскать ледяную воду из реки было тяжело.
Страшась предстоящего безделья, Вова вспомнил про чердак. Чихая от пыли, он разбирал завалы покалеченной мебели, остатков вечного ремонта и бывших вещей, пока не наткнулся на две картонные коробки с общими тетрадями разных цветов.
Они лежали в строгом порядке от последних наверху до самых ветхих у дна. Каждую из них отец Олега заполнял одинаково: от начала до середины шел сплошной текст, потом тетрадь следовало перевернуть вверх ногами и читать с другого конца опять до середины.
Первая часть тетради была похожа на черновик книги об истории завода. Читать это было скучно и неудобно из-за множества правок. «Коллектив воспринял конверсию как вызов». Зачеркнуто. «Конверсия являлась не вызовом, но логичным продолжением…» Зачеркнуто. «Новой страницей в жизни завода стала конверсия». Часто куски были целиком переписаны из заводской газеты, подшивка которой тоже лежала на чердаке, свалявшись в желтые, насквозь пропыленные брикеты. При попытке сжечь один такой из печки повалил густой вонючий дым, и Вова прекратил эксперименты с топливом.
Вторая часть тетради была поинтересней, но требовала внимания. Отрывочные записи, нерегулярный дневник с заметками о жизни и работе. В них чаще всего отец Олега клеймил человеческую глупость и жаловался на общую нелогичность бытия. «Был на похоронах Н-ского, повезло ему, что умер. Мне предложили занять его место. Интересно, как эти деятели будут объяснять недостачу шестнадцати килограммов платины? Или так все спишут тихой сапой? Я в этом участвовать не буду».
Отложив тетрадь, Вова в тысячный раз пересчитал деньги, полученные с фейерверков. С тратами на продукты, прочую мелочь и аренду за дачу выходило чуть меньше, чем в день побега. Все-таки торговля – это мелочь, а нужно зарабатывать. «Права, конечно, Страшная Валя, советует залечь и не высовываться», – то ли про себя, то ли вслух сказал Вова. Выключил свет, закрыл дом, открыл ворота, гараж и завел «восьмерку».