Никита еще раз обошел двор. Будет вечер, будет темно. Один из гаражей занесен сугробом, и колеи к нему не видно, двери заржавели. Глядя на снег, Никита понял, что надо сделать. Он вернулся в машину и предложил на завтра не откладывать.
– У меня только один вопрос: куда лучше стрелять? В голову или в сердце?
– Это ты у нас снайпер, – недовольно ответил уставший Комар. – Простые пацаны не выделываются и выпускают всю обойму с метра.
Очищая проезд к неизвестно чьему гаражу, Никита даже увлекся. Вспомнив, зачем он здесь, сунул руку в карман, ощупывая пистолет. Даже через кожу перчатки он был холодный. Хотя на улице тепло, а от работы даже жарко.
Хорошо он придумал. Будут опрашивать свидетелей, все скажут: «Да, видели, парень в спортивной куртке чистил гараж несколько часов». Будут выяснять, чей гараж, осматривать его труд. Плохо, что пятница и свидетелей немало. Многие, правда, пьяные.
Снег падал крупными хлопьями, добавляя работы. Шурик должен появиться в ближайшее время. Только бы дети ушли с площадки, а то при них некрасиво стрелять. Пока они катали комья снега, все было тихо, а потом все начали кричать и носиться по двору, непонятно во что играя. Кончилось тем, что дети распинали ими же созданного снеговика и, довольные, разошлись по подъездам. Плохо только, что темновато и фонарей нет. Лопата шла вниз, потом вверх. Хотя из окон полно света и глаза уже привыкли. Это даже хорошо, что у дома почти светло, а его у гаража не видно.
Рассуждения о плюсах и минусах прервало появление Шурика. Он шел в компании с каким-то мужиком, и, если бы они молчали, Никита мог их и не заметить. «Что делать со вторым?» – уже на ходу думал Никита и, не успев прийти к решению, добрался до подъезда.
Шурик уже открыл дверь и продолжал громко говорить, когда ему в затылок влетела пуля. Второй мужик остановился и встретился взглядом с Никитой. В его глазах не было страха.
– Вот как, – успел сказать он, прежде чем во лбу появилась дыра.
Ноги Шурика торчали из подъезда. Второй сполз по стенке и замер. Никита постоял несколько секунд, ожидая, что один из них вскочит или поползет, но этого не случилось. «Метко и красиво, по пуле на каждого», – подумал Никита и побежал вдоль дома на улицу, где уже заводил машину Комар.
Сердце короткими сильными толчками гнало кровь: она шумела в ушах, ее привкус был во рту, она вскипала в руках, державших пистолет. В машине Никите нечем было дышать, и он открыл окно, чувствуя, как снежинки испаряются, не успевая долететь до его лица. Мысли так же вспыхивали и сгорали, не успевая оформиться в слова. Это была свобода. Всю жизнь ему приходилось примериваться к другим медленным, глупым людям, но теперь он как будто вырвался из их ритма и понял, что всегда был прав: все они не настоящие и только он один в этом мире живой.
– Давай «Ниву» на лед выгоним и подожжем!
– Левый четко сказал: бросить на поляне Фрунзе, вместе с документами Михася. – Комар специально говорил тише и медленнее, стараясь успокоить Никиту. – Ты ствол в бардачок-то положи.
Они сделали все, как велели: оставили машину Михася, в бардачке – пистолет, еще хранивший его отпечатки и его документы. Все на тот случай, если случайные свидетели запомнили номера, чтобы милиция связала пули с пистолетом, а дальше пусть ищут мертвеца.
«Правда, где искать Михася?» – по дороге к седьмой просеке думал Никита. Мимо них промчалась машина гаишников с включенной сиреной. Адреналин кончился, и все тело заныло, как от усталости. Снегопад усилился, и захотелось спать. Раньше, вспоминая дедушку, он хорошо представлял себе гроб, окруженный землей, могилу, кладбище, дорогу до него. А вот где Михась? Размазан по щебню, щебень разбросан по дну? Воображение не работало, и получалось, что Михась, исчезнув в воронке, попал в никуда.
– Может, вдоль Волги до коттеджа дойдем? – предложил Никита.
– Там сугробы, не пройдешь, – закуривая, ответил Комар. – Да и не ищет нас никто.
После рассказа Начальник, не стесняясь, занюхал со стола белый порошок и рассмеялся.
– Молодец, Пионер. Левый, выдай пацанам деньги за работу.
– Кто второй-то был, я не понял? – ворчливо спросил Левый, доставая из сейфа два заготовленных конверта, и бросил их на стол.