– Иди ты, короче, в жопу, Пионер, – кусая губу, обиделся Собака. – Я тебе нормально, короче, по просьбе сказал, а ты…
– Да не скажу я ничего твоему брату.
Деньги были – Начальник перед праздником никого не обидел. Было свободное время, была даже искра того детского чувства – ожидания Нового года. Только искусственная елка в доме стояла без украшений, после обеда отец напился, мать психанула и, не дорезав салаты, уехала к подругам. Приглашение оказалось очень кстати.
В квартире было так тягостно, что Никита с трудом высидел перед телевизором до восьми, потом достал деньги из-за плаката и, выбежав из подъезда, сразу прыгнул в свою «шестерку». Днем было выше нуля, и даже к вечеру все продолжало таять. Автомобиль поднял фонтан бурого мокрого снега и, пробуксовав, выехал со двора.
Прошлый год Никита праздновал со спортсменами. Половина была трезвая, другая почти мгновенно перепилась и была еще скучней. Плохо еще, что не было подарков. Вспомнив об этом, Никита остановился у ларька. Пьяненькая продавщица в две цены отдала последнюю бутылку шампанского Asti Mondoro, а на вопрос, что еще есть хорошего, протянула в окошечко несколько бутылок ликера Amaretto. Это было скромно, и Никита взял еще ящик «Советского шампанского». Убрав выпивку в багажник, вернулся и скупил все мандарины, оказалось почти шесть килограммов. Ящик с фруктами он поставил на заднее сиденье, но, сев за руль, обернулся и взял один. В салоне запахло корками; он съел еще два – все сладкие, потом положил несколько на приборную панель, словно собирался чистить их в дороге.
За городом машин не было, Никита выжимал газ, пока «шестерку» не начало кидать по дороге при ста пятнадцати в час. В багажнике загремели бутылки. Никита сбросил скорость, и при повороте мандарины, подпрыгивая, покатились под пассажирское сиденье.
Стоянка у коттеджа пустовала, но деревья на участке были обвиты гирляндами, и разноцветные огни непонятно для кого отражались на обычно темном доме. С тяжелым ящиком шампанского в руках Никита медленно шел и осматривал голые ветви в мелких мигающих лампочках. Разноцветные вспышки озаряли желтую короткую траву, растягивая по ней тени стройных деревьев, меркли и вспыхивали в другом месте, перебивая друг друга, наслаиваясь, и, на миг погаснув, снова продолжали суету.
Дверь оказалась заперта. Никита вернулся к машине, забрал бутылки, мандарины и посигналил. В одном из окон блеснул свет из-под шторы, а потом дверь открылась.
– Куся-я-я, беги скорей, твой царевич на баклажановом коне приехал! – крикнула в дом Страшная Валя, и вместе с теплом Никита почувствовал духи и алкоголь. – Витя-я-я, забери у мальчика коробку!
– Я на кухне! – пробасил далекий голос.
– Ящик я сам донесу. Вот возьмите, это вам, – протянул бутылки смущенный Никита.
– А что ж еще женщине подарить? – Валя закрыла дверь на ключ, взяла мандарины и выпивку и пропала за занавеской.
В холле было темно, Никита разулся, снял куртку и, подхватив шампанское, прошел к тонкой полоске света. В зале играла музыка, работал телевизор, и за каждым столиком, укрытым простой белой скатертью, по несколько проституток резали, терли, смешивали. Они бегали за ножами, тарелками, блюдами, кастрюлями, смеялись, пробовали, что получилось у других, пили и даже успевали пританцовывать сидя. Вика улыбнулась Никите, но от нарезки салатов не оторвалась.
– Иди выпей, царевич, – аккуратно высыпая мандарины на барную стойку, без усилий перекрикнула шум Валя.
– Я не пью, – тихо сказал Никита.
– Ну конечно, – схватилась за фужер Валя. – Коля, налей непорочному водки с газировкой.
Пришлось послушно подойти к стойке, и, пока длинноволосый бармен без видимой цели жонглировал бутылками, Никита начал чистить мандарин, пытаясь осмотреться. В зале сидел еще один мужчина, молодой высокий охранник, пьяными глазками следивший за «Что? Где? Когда?» на большом телевизоре, подвешенном к стене.
– Тина, ты частишь, не режешь, а крошишь, – давала указания Валя. – Давайте в темпе, девочки, всю ночь, что ли, готовить будем?
Зал внезапно взорвался радостным визгом, Никита обернулся и увидел, что пожилой широкоплечий охранник медленно идет, держа перед собой огромное блюдо с вареными раками.
– Не жадничайте, это первая порция. Там еще есть, всем хватит. Да дайте остыть! – с притворной строгостью, замахиваясь полотенцем, пробасил он.
Не слушая его, девушки накинулись на раков, раздвигая тарелки и кастрюльки.
– Будешь? – первый раз за вечер обратилась Вика к Никите, протягивая ему большую аккуратно очищенную рачью клешню.
– Нет, спасибо, я их не люблю, – соврал Никита, залпом выпив свой коктейль.