– Зачем она тебе? – напоследок спросил Вова.
– В память о Давиде Исааковиче, – светясь от счастья, как будто провернул самую выгодную в жизни сделку, с глупым торжеством ответил Иван Антонович. – Он перед смертью только об этой платине и говорил.
«Четверка» завелась и выехала из двора, врезаясь в поток талой воды на улице Победы.
– Вот это повезло! – рассмеялся Вова.
– Что за Давид Исаакович? – спросил Олег.
– Понятия не имею. Да и какая разница – килограмм ювелирки ни за что ни про что.
– Только теперь надо придумать, что с ней делать, – понимая, кому достанутся эти проблемы, отозвался Олег.
Палка
Друзья готовили Лешке сюрприз, но какой, не говорили. Ему исполнилось шестнадцать, он был пьянее всех, и ему было очень интересно, что за тайну скрывают от него остальные. Выпивка кончилась, и они выкатились из подъезда на мороз. Санек увидел у помойки склад не распроданных к Новому году елок. Они растащили их, оставляя на льду дорожки из иголок, и принялись отрывать ветки, пытались сломать маленькие деревца о колено, ставили на бордюр и, прыгнув, с треском ломали. Лешка не понимал, зачем это, но тоже участвовал. Было весело. Когда у каждого в руках оказалась палка, Руслик достал из-под куртки монтировку, и они пошли по дворам.
Первым встретился мужик в дубленке и ондатровой шапке. Каждый хотел ударить первым, и получилось много крови. Ондатровая шапка досталась Лешке в подарок, а тулуп был всем велик: его повесили на турник в соседнем дворе и били по нему палками, пока из окна им не пригрозили милицией. Они пошли дальше и увидели на лавке одинокого пьяницу с бутылкой водки. Пьяница почти спал, и его можно было не бить, но это их не остановило. Добытое спиртное испарилось, не пройдя и круга. Прямо на них вышел еще один пьяный. Лешка в честь дня рождения начал первым и вложился в удар. У этого оказался недопитый портвейн.
Все признали, что с Лешкой им везет и такой охоты еще не было. Руслик объяснил, что сегодня Рождество, потому столько пьяных. Они шли дальше, обходя компании, и приметили пенсионера, заходившего в подъезд. Руслик метнулся к нему и ударил монтировкой по затылку. Дед упал сразу, но издал жуткий крик, и ему тут же откликнулись с балкона. Пришлось бежать.
Все уже устали, пора было расходиться. Серега сказал, что еловыми палками бить удобнее: легкие и в руке не скользят. Все согласились, а Лешка никак не мог успокоиться, и его окунули головой в сугроб. Придя в себя, он сказал, что лучшего праздника еще не видел.
Вечная мерзлота
Пришлось дважды обойти рынок. Снаружи было слишком холодно для торговли, внутри – только продукты и никаких фейерверков. Мороз проникал и сюда, приглушая раздражающие запахи мяса, рыбы и кисловатую вонь скисшего молока. Хуже была только многолетняя грязь: на прилавках, на полу, в самом воздухе, подмерзшая и потому еще отчетливей осязаемая.
Покупателей почти не было, и Никита чувствовал, что продавцы лениво смотрят на него, следят, как быстро он шагает между прилавками, ничего не покупая.
Охранник в защитной форме обратил на него внимание и закурил прямо под табличкой с перечеркнутой сигаретой. Никита направился прямо к нему, но продавщица сбила настрой.
– Купи орехи, изюм сладкий.
– Скажите, здесь фейерверками торгуют?
– Иди отсюда! – после недолгого замешательства прикрикнула продавщица, думая, что над ней смеются.
Ее выкрик разбил бессмысленность блужданий, запуская следующий уровень событий, и охранник мгновенно оказался рядом.
– Ты че здесь околачиваешься? – Он попытался схватить Никиту за руку, но тот быстро отступил.
– Мне спросить надо.
– Здесь не справочное бюро, пацан.
– Проблемы, Равиль? – воплотился второй охранник.
– Нет проблем, – уткнулся спиной в стену Никита.
– Тогда вали с рынка, – сказал первый охранник, а второй сделал попытку ухватить Никиту за куртку.
Пистолет сам оказался в руке. Продавщица взвизгнула от испуга или в предвкушении зрелища. Рынок замер. Охранники отступили на шаг назад, хватаясь за резиновые дубинки.
– Руки, – хрипло приказал Никита, но не уточнил, что с ними делать.
– Опусти оружие! – раздался громкий голос. Большой татарин, опираясь на палку, шел к ним, огибая ряды. – Че здесь устроили?
– Я вопрос хотел задать, а они за руки хватают, – не опуская ТТ, пожаловался Никита.
– А че он сразу за волыну хватается? – окончательно снижая градус конфликта, почти с детской обидой парировали охранники.
– В кабинете поговорим, – поморщился татарин и обвел взглядом притихший рынок.