ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Дом, который искал Ник Картер, находился на улице Шеферкампсаллее в Гамбурге, недалеко от еврейского общинного центра. Он припарковал маленький «Мерседес 180», арендованный в Харлеме, взял портфель и пошел по улице.
В коротких полдневных тенях яркого весеннего солнца еврейские мальчишки в ермолках играли в мяч в переулке, а их сестры наблюдали за ними, скромно хихикая в ладошки. На другой стороне улицы четверо мужчин в молитвенных шалях сидели на крыльце, обсуждая Талмуд и попивая чай, который им вынесла тихая женщина — ее волосы были скрыты традиционным темным платком.
Прогуливаясь по улице, Картер вспомнил, что в 1933 году в Гамбурге проживало двадцать пять тысяч евреев. Около половины эмигрировали с приходом нацистов к власти. Остальных отправили в концлагеря. Большинство погибло. Сейчас в Гамбурге жило менее двух тысяч евреев — пестрая группа, в основном беженцы из Восточной Европы, но они жили в мире и свободе, немыслимых в Германии до нацистского ужаса.
Ник помахивал портфелем, изображая преуспевающего риелтора или страхового брокера; ермолка сидела на его голове так плотно, будто была там всегда. Он прошел по дорожке к скромному дому, адрес которого был зашифрован в следующем хайку Дэвида Саттона.
Четверо мужчин на другой стороне мельком взглянули на Картера и с новым пылом вернулись к талмудическому спору. Должно быть, они были подростками, когда их отправили в Освенцим или Берген-Бельзен. Они выжили и завели свои семьи, отмеченные шрамами и закаленные своим невольным наследием. Человеческая душа безгранична.
На ходу Картер достал связку отмычек, крепко зажав их в ладони. Дом казался заброшенным. Он постучал. Когда никто не ответил, он принялся подбирать отмычки, пока замок наконец не поддался. Он оглянулся через плечо и открыл дверь. Игра в мяч в переулке продолжалась. Спор на крыльце стал еще оживленнее. Он вошел внутрь.
Дом был пуст — из него вывезли всё. Он прошел по пустым комнатам. Остался лишь едва уловимый, застоявшийся запах старых сигарет. Это был небольшой, ухоженный домик. Ни пыли, ни грязи, ни мусора — ничто не портило прием будущих жильцов и не давало любопытным ни малейшей зацепки о том, кто здесь жил и куда уехал.
Они сработали чисто. Тем не менее, Картер проверил полы, стены, потолки, подоконники, вентиляционные решетки, розетки, печь, аптечку, кухонные шкафы. Пусто. Он медленно бродил по комнатам, думая, представляя, как кто-то жил в этом доме с двумя спальнями: вставал по утрам, ел, работал... все те мелкие привычные действия, которые в итоге своей будничностью создают характер жизни и проницательному наблюдателю говорят больше, чем человек хотел бы раскрыть.
Он криво усмехнулся. Конечно. Ник вернулся на кухню, к отверстию в стене, где раньше был подключен телефон. Он нашел место, которое его глаза пропустили двадцать минут назад. Только после размышлений оно стало важным.
Это было крошечное пятнышко рядом с тем местом, где висел телефон. Там стену терли металлической мочалкой, пока блестящая краска не стала матовой. Кто-то говорил по телефону и записал заметку прямо на стене, а потом стер её.
Картер открыл портфель и достал узкий флакон. С помощью кисточки на колпачке он нанес специальный состав AXE. Медленно проступило слово — слабое, но читаемое: «Любек». Он принялся за следующую строчку. Капнешь слишком много — и надпись исчезнет совсем. Слишком мало — останется неразборчивой.
Наконец начали проступать цифры и буквы. Это был адрес.
Место рождения Томаса Манна и легендарная сцена его первого романа «Будденброки», Любек — это город рабочих засученных рукавов и железных мышц, с населением более двухсот тысяч человек. Архитектурные памятники в центре, где теперь располагались современные предприятия, оживленные доки на Балтийском море, холмистые леса и луга — всё свидетельствовало о крепких, уважающих пиво трудягах, ремесленниках и бизнесменах, которые сделали Любек еще одним вкладом Западной Германии в практическое процветание.
Картер ехал на север по старым улицам, мимо кирпичных зданий времен средневековья, к адресу на окраине бывшей столицы Ганзейского союза. У него почти кончился бензин. Поездка от Гамбурга до Любека составила всего тридцать миль, но бак был пуст еще при выезде.
Он остановился на заправке, попросил заправщика наполнить бак и направился к туалету. И замер. Уставившись на заголовки газет на стенде Ник бросил монету в прорезь автомата, взял выпуск «Берлинер Цайтунг» и открыл страницу международных новостей. Быстро пробежал глазами короткие статьи. Радикальный лидер ООП Али аль-Асад был убит поздно вечером вчера в Дамаске; подозрение пало на израильские спецгруппы. Самопровозглашенный император Намибии Жомуро Момонатумбо, прозванный своим народом «детоубийцей», был застрелен в своем летнем дворце на берегу Южной Атлантики. Последовавший за этим военный переворот уже привел к власти полковника, у которого, по слухам, было пятьсот жен.