— Капсула в зубах? — спросила она с чистым акцентом американского Среднего Запада. — Кое-что другое. Никогда раньше такого не видел. — Значит, царапина на шее, — сказала она. — Должно быть, ампула была вшита рядом с яремной веной. Яд попал прямиком в кровоток. — Мгновенная смерть, — согласился Картер.
Её холодные голубые глаза изучали его. Когда-то черты её лица были мягкими, но жизнь отточила их до пугающей остроты. Ей было под тридцать, блондинка с вьющимися волосами, несколько прядей которых соблазнительно выбивались из-под черной вязаной шапочки. — Вы — один из террористов, — обвинила она. — Убийца. Зачем вы убиваете видных лидеров?
Он рассмеялся. — Так вот что вы думаете. — Можете доказать обратное? — презрительно спросила она. — Мы идем по одному следу, охотимся на тех же убийц, — сказал он. — Сначала я подумал, что и вы с ними. Мое имя Ник Картер, ЦРУ.
Он назвал ей свои данные прикрытия и номера. С помощью одного телефонного звонка любой человек со связями мог подтвердить, что он — честный сотрудник американской разведки. Аннет поджала губы, затем резко кивнула Энди и старику. Они ушли делать звонок, а она села на стул Энди. Она положила «Вальтер» на колено, оставаясь настороженной и отстраненной.
— Давно в этом деле? — светски поинтересовался Картер. Она смотрела на него холодно и бесстрастно. — Если собираетесь заниматься такой работой, — сказал он, — нужно сохранять хоть какое-то чувство юмора. Она смотрела сквозь него, словно его не существовало. Ник подавил улыбку. — Другие детки не захотят с тобой играть, — предупредил он. — Учителя будут жаловаться.
— Все агенты ЦРУ таскают с собой столько снаряжения? — внезапно спросила она. — Бомбу, нож и «Мерседес»? Выражение её лица не изменилось. Если у неё и было чувство юмора, она в этом не признавалась. — Ровно столько, сколько требует работа, — ответил он. — А как насчет «Моссада»? Теперь она уставилась на него прямо, в замешательстве. Он завладел её вниманием. — Откуда...
— ...я знаю? — закончил он. — Не так уж трудно. Вы трое разных национальностей, а Израиль — родина для евреев всего мира. К тому же у вашего пожилого друга есть привычка... в покере мы называем это «подсказкой» (tell). У меня был один знакомый с такой же манерой. Он неосознанно потирает номер, татуированный на внутренней стороне предплечья. Тот самый, что он получил в одном из гитлеровских лагерей смерти. Это напоминает ему, кто он такой и что он выжил не просто так. — Очень ловко, Киллмастер.
Теперь настала очередь Картера удивляться, и он позволил себе сокрушенную улыбку. — Как давно вы знаете? — Достаточно давно. Вы сами подтвердили это, когда назвали свое имя и липовую легенду ЦРУ. — Тогда как насчет того, чтобы снять эти веревки? — Придется потерпеть. — Она и не думала извиняться. — Я подожду, пока подтвердят и липовую легенду, и ваше реальное местонахождение. Не хотелось бы совершить ошибку на данном этапе.
Она почти улыбнулась, довольная собой, а затем снова приняла вид холодной бдительности. — Как долетели из Иерусалима? — продолжил он. — Как там Хаим Герцог, Менахем Бегин, Меир Кахане... все ребята? Она не шелохнулась. — Полагаю, вы на задании израильской секретной службы, хотя эти русские АК-47 наводят меня на подозрения. Вы еще и на нацистов охотитесь? Никакой реакции. — И что это за еврейское имя такое — Аннет? Она ощетинилась: — Я еще и француженка, и американка! — О, — сказал он и ухмыльнулся.
Время тянулось медленно. В маленькой комнате не было слышно ни звука, кроме редкого скрипа её стула, когда она скрещивала ноги или меняла позу. Снаружи горный ветер стонал в кронах пихт. Внутри их дыхание превращалось в облачка пара. Стало так холодно, что дышать было больно. Холодная весенняя ночь в горах. Однако голова Картера прошла, и настроение его улучшалось.
Когда наконец снаружи послышались тяжелые шаги, топот ног, дверь открылась и закрылась, и дверь в комнату Картера распахнулась, он уже умирал от скуки и был готов к действию. — Юрген? — спросила она, глядя на старика. — Всё так, как он сказал, — ответил Юрген. Его горящие глаза переместились с лица Аннет на лицо Картера. На мрачном лице промелькнуло подобие улыбки — улыбки предвкушения. Теперь они могли взяться за работу.
— Очень хорошо. Развяжи его, Энди. Мы уходим. Молодой человек развязал узлы на веревках Картера. — Кого из ваших они убили? — спросил Ник. — Даниэля Габана. — Бывшего премьер-министра, — задумчиво произнес Картер. — Я читал, что у него был сердечный приступ. — Это была бомба, — горько сказал Юрген. — Прямо во время завтрака. Габан был великим патриотом.