Их путь в город прошел без происшествий: Четырехстороннее соглашение 1971 года, отличные паспорта, предоставленные AXE, и их незаурядное актерское мастерство сгладили те немногие подозрения, что возникли у вооруженных пограничников. Тем было приказано радушно принимать гостей, приехавших тратить деньги в коммунистической стране, бедной по западным меркам.
Ник Картер изучал город — и страну, — в которую вошел. Это было частью той тщательной подготовительной работы, которая сохраняла ему жизнь и приносила легендарно высокие показатели успеха.
В этом старомодном районе со смесью жилых и торговых зданий, через который они шли, было мало признаков того, что Восточный Берлин считается самым процветающим городом Восточной Европы. Город вырос и отстроился практически из пепла: в 1945 году, в низшей точке своего упадка, более половины всех квартир были разрушены, а улицы завалены миллиардом кубических футов щебня. Теперь же блестящие высотки, дома из хрома и стекла и просторная площадь Александерплац для торговли и туризма подчеркивали то, что соседи по соцлагерю называли «Парижем Востока».
Рабочая окраина, по которой прогуливались Картер и Аннет, демонстрировала мало свидетельств этого прогресса. Старый, обшарпанный квартал с высокими кирпичными домами и узловатыми от времени деревьями оставался реликтом, мало изменившимся со времен Второй мировой войны. Он всё еще нес на себе шрамы от бомбежек.
За припаркованной машиной высилась груда мусора. Наверху, в освещенном окне, стояла женщина; доносился вальс Штрауса, а вокруг нее замерли карнизы и бетонные выступы, часть которых была снесена сорок лет назад во время налета союзной авиации. Правительство боролось с жилищным кризисом, решая проблемы в порядке очереди и нацелившись на план 1990 года по строительству и ремонту трехсот тысяч квартир. Как всегда, надежда была морковкой, которой махали перед носом медленно бредущего осла.
Картер и Аннет прошли по тротуару, задержались на углу и улыбнулись молодому офицеру полиции. Тот смотрел сквозь них, прекрасно осознавая важность службы в полицейском государстве. Они двинулись дальше — двое «трудящихся» восточных берлинцев, вышедших невинно развлечься в «Вернер Холл».
Они последовали за нарисованной стрелкой на вывеске, которая указывала вниз на крутую лестницу, пронзительно пахнущую плесенью и элем. Яркие, веселые звуки смеха, разговоров и мастерски исполняемой польки доносились из узкого прохода.
— Конечно, мне живется лучше, чем болгарам, — говорил человек у двери как раз в тот момент, когда Картер и Аннет вошли внутрь. Звуки польки и хохот мгновенно стали громче. — Я немец, — продолжал он. — Нам, восточным немцам, живется хорошо. — На двоих, — бросил ему Картер.
Человек мельком взглянул на него, но внимательно изучил Аннет. Это был крупный мужчина с широкими, тяжелыми плечами. Он рассеянно сжимал и разжимал кулаки; под легкой хлопковой рубашкой перекатывались мощные мышцы предплечий. Это был вышибала, и работа ему явно нравилась.
Он поднял руку и щелкнул пальцами, не сводя глаз с Аннет. Картер почувствовал, как она неспокойно шевельнулась рядом. Он приобнял её за плечи и грубо притянул к себе. Вышибала моргнул. Он мог быть тугодумом, но даже он понял этот жест.
— Глупые поляки, — продолжал вышибала разговор со своим другом под бодрую музыку. На затылке друга была сдвинута мягкая коричневая фетровая шляпа. — С чего это они вздумали бастовать? Раз ты рабочий — ты должен работать.
К ним подошла потная, пышногрудая официантка, державшая в одной руке зажатую пачку денег, а в другой — блокнот для заказов. — Два? — бросила она и ушла, не дожидаясь ответа.
Пока агенты шли за грузной официанткой, Картер услышал ответ человека в фетровой шляпе: — В Польше их уровень жизни падает, — задумчиво произнес тот, объясняя это и вышибале, и самому себе. — Никакого сравнения с нашим прогрессом.
— Невежество, — прошипела Аннет на ухо Картеру, когда они сели за круглый деревянный стол рядом с колонной. Официантка шлепнула четыре кружки пива на соседний стол; пена поднялась по стенкам больших кружек и осела плотными шапками, не пролив ни капли.
Картер предостерегающе положил руку на предплечье Аннет, поднял взгляд на официантку и заказал два пива. — Невежество, — продолжала Аннет, гневно глядя вслед суетящейся официантке. — Это лучшая защита для любого правительства. Одурачь народ — и получишь карт-бланш делать всё, что вздумается!