Он проследил за ней взглядом: она уверенно пошла в переулок с одной стороны здания. Рука ее лежала в кармане пальто, а в кармане был ее «Вальтер». Удовлетворенный, он зашагал в противоположную сторону, огибая высокое кирпичное здание. На верхних этажах располагались квартиры — часто по четыре человека в комнате, с одним туалетом на этаж и угольной плитой для готовки. Несмотря на гарантированную пожизненную работу и статистику правительства об улучшении жизни, восточные берлинцы всё еще считали Берлинскую стену позорным символом. Она была признанием того, что, вопреки заверениям государства, в обществе что-то в корне неправильно. Родителям было трудно объяснять несоответствия — особенно Стену — новым поколениям. Для тех, кто рожден в жестко заданном порядке, свобода воли была чертой, которую приходилось выкорчевывать.
Крик был коротким и глухим. Словно его и вовсе не было. Картер бросился в переулок, крепко сжимая в руке «Люгер», и завернул за угол. Аннет со всей силы всадила локоть в живот одному из двух нападавших. Он рухнул на колени, его лицо посинело. Второй мужчина накинул веревку на Аннет и туго затянул петлю. Она резко ударила ногой вверх, ее сапог блеснул в свете одинокой лампочки над кухонным входом, за которым она следила.
Человек с веревкой увернулся, хохоча: — Тигрица! Какая трата! Второй грабитель, пошатываясь, поднялся на ноги. — Забирай деньги, идиот! Нас услышат! — Хорошая мысль, — сказал Картер. — Но слишком поздняя.
Он направил «Вильгельмину» на восточного берлинца с веревкой. Оба грабителя в ужасе уставились на Картера, на мгновение забыв о своей добыче. Аннет была одета чуть лучше большинства местных, что давало человеку с государственной работой без надежды на прибавку шанс на легкие деньги. У бедных во всех странах есть мечты. В Восточной Германии двухцилиндровый «Трабант» стоил астрономические 10 000 долларов в пересчете на американскую валюту, а цветной телевизор обходился в сумму от 1 000 до 2 000 долларов.
— Polizei! — хрипло произнес один из них. — Еще нет, — ответила Аннет. — Но я закричу, и тот, что на углу, будет здесь через десять секунд. — Что... что вам нужно? — спросил человек с веревкой, бросая ее конец, будто он обжигал руки. — Ну, просить о зачатках совести было бы слишком, — сказал Картер. — Поэтому я предлагаю вам просто уйти. Завязывайте на сегодня. — Вы... вы нас отпустите? — спросил грабитель, которого пнула Аннет. — Если уйдете сейчас, — сказала Аннет, выбираясь из веревки. — Немедленно. Двое налетчиков переглянулись, затем посмотрели на Картера и Аннет. — Без фокусов? — спросил тот, что был с веревкой. — У меня жена, сын... — Без фокусов, — сказал Картер, начиная сматывать веревку. — Проваливайте.
Грабители обменялись взглядами, не веря своей удаче. Будучи дилетантами, они еще не познали профессионального азарта самой игры. Им нужны были деньги, и они чувствовали лишь горечь их потери, а не радость от преодоленного вызова. Они со всех ног припустили по переулку, и их дешевая темная одежда растворилась в ночи.
— Воры, — с отвращением бросила Аннет. — Какое невезение. Картер коротко кивнул, бросил веревку в мусорный контейнер и сунул «Люгер» обратно в карман. — Лучше вернуться, — сказал он, уже направляясь к своему посту. Аннет кивнула и скрылась в густой тени штабелей пустых деревянных ящиков, стоявших у кухни. — Я буду здесь, — тихо сказала она. — Ждать.
Он не стал кивать — все его внимание было сосредоточено на двери, которая оставалась без присмотра около десяти минут. Этого времени фокуснику вполне хватило бы, чтобы сбросить костюм, смыть грим, переодеться и навсегда исчезнуть из «Вернер Холла». Единственной надеждой Картера было то, что магу незачем спешить.
Он завернул за угол. Его ждали.
Прямо на ходу шестеро мужчин прижали его к стене. Он потянулся за «Люгером». Две железные руки сдавили его предплечья и приподняли вверх. Его ноги беспомощно повисли в футе от земли.
— Отличная работа, Киллмастер, — произнес фокусник из «Вернер Холла», он же — тот самый высокий долговязый человек с невыразительным лицом из Будапешта. Он уже смыл театральную краску. Их было пятеро. Один из них — вышибала. Он скалился Картеру в лицо, удерживая его руки неподвижно прижатыми к кирпичной стене. Силы у него было как у слона.
— Пожалуй, нам стоит нанять тебя для чистки наших улиц, — продолжал фокусник. — Заодно мог бы перевоспитывать преступников. — Он достал из рукава небольшой предмет и поднял его высоко под свет фонаря. Это был шприц.
— С восторгом принимаю предложение, — ответил Картер. — Чудесная возможность. Мы могли бы стать командой. Но тебе придется подтянуть уровень своих друзей. Мышцы на руках — вещь полезная, но между ушами у них пустота.