Вышибала глухо зарычал. Его широкое плоское лицо побагровело. — Всем достанется, — успокаивающе произнес маг. Он нажал на поршень, выбивая пузырьки воздуха. — Только не мне, — Картер дернулся, пытаясь ударить ногой, но руки держали его как стальные тиски. Из такого положения удар нанести было невозможно.
Фокусник усмехнулся. — Дитер, будь любезен. Вышибала жестоко улыбнулся и передал одну руку Картера товарищу. Свободной рукой Дитер схватил Ника за ногу, выкручивая бедро. — Аннет! — крикнул Картер. — Беги! — Слишком поздно. — Маг снова улыбнулся и всадил иглу в ногу Картера. — Она уже у нас.
Он наблюдал за лицом Ника. На агента AXE накатила волна тошноты. Лицо мага расплылось. Картеру казалось, что он падает, падает, хотя он знал, что стоит на месте. Он пытался выплыть на поверхность сознания. Фокусник заговорил снова, но теперь его голос доносился будто из немыслимой дали. — И теперь ты наш, — сказал маг. — Слишком поздно, Киллмастер. Слишком поздно.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Запах плесени и сырости. Где-то далеко медленно капала вода. В самой комнате царила непроницаемая тишина, свойственная толстым каменным стенам, и ощущение заброшенности, от которого по спине Ника Картера пробежал холодок.
Он не знал, где находится. Всё оружие исчезло. Он был слаб из-за наркотика, который вколол фокусник. Голова болезненно пульсировала. И этот каменный мешок ему совсем не нравился. Эта темница напомнила ему о легендарном и упорном графе Монте-Кристо. Но даже граф пал бы духом в этом сплошном каменном гробу, куда бросили Картера и израильского агента Аннет Бёрден. Смогут ли они сбежать? Или их просто вытащат отсюда и убьют?
Картер лежал на куче соломы, обнимая Аннет. Она всё еще была без сознания — золотоволосая красавица с женственным телом и первоклассным умом. Спящая, она казалась ангелом с румяными щеками. Но Ник позволил себе улыбку, представив, каким будет её нрав, когда она очнется.
Он приподнял её плечо, положил её руку ей на грудь и осторожно отстранился. Она простонала и мотнула головой. Её ресницы отбрасывали длинные тени на щеки в свете керосинового фонаря, стоявшего на высоких деревянных ящиках позади них.
Он проверил свои часы. Был полдень. Они были в отключке двенадцать часов. В подземной камере без окон невозможно было определить время без часов.
Он прошелся по комнате, ощупывая стены из твердого известняка. Камера была размером примерно десять на десять футов. Несколько заключенных оставили глубокие отметины на стенах. Не имея ножей, им приходилось импровизировать — возможно, ложками. Видны были попытки выцарапать инициалы, сердечки, рисунки и даже череп с костями. Ни у кого не хватило сил — или времени — оставить полноценное послание.
Стены были удручающе монолитными. Тяжелая, двойная, без решеток и окон дверь была сделана из железа. Покрытая слоем ржавчины, она стояла здесь вечность, и, судя по её виду, её никогда не выламывали.
Он замер, прижавшись лбом к стене. Голова кружилась, слабость не отпускала. Боль в вишках была такой, будто он пил две недели напролет. Холод известняка немного успокаивал. Подождав, пока пульсация утихнет, он принялся за потолок. Тот был слишком высоко, чтобы дотянуться, поэтому он просто ходил по полу, задрав голову, высматривая трещину, щель или темную линию, которая подсказала бы, что кто-то когда-то нашел путь к спасению. Но потолок тоже казался сплошным. То, на что он надеялся, было маловероятным, но возможным.
Он сел на корточки и опустил голову между колен. В ушах звенело, за глазами пульсировала резкая боль. Он заставил себя дышать медленно и глубоко, пока действие препарата снова не ослабло. Теперь он проверил пол. Он ползал на четвереньках, ощупывая каждый дюйм. На некоторых камнях росла слизь — вероятно, от подземного источника, возможно, связанного с тем капаньем воды, мерная регулярность которого начинала раздражать.
Снова ничего. Он знал, что так и будет, но обязан был попробовать. Киллмастер не сдается. Никогда. Он сидел, затаив дыхание, ожидая, когда утихнет гул в голове. Наконец он снова встал и подошел к высоким деревянным ящикам, на которых керосиновый фонарь отбрасывал желтые блики. Он улыбнулся. Ну конечно. Это были два из тех ящиков, что стояли у кухни в «Вернер Холле». Фокусник и его дружки, должно быть, использовали их как тару, чтобы перевезти Картера и Аннет в эту дыру, где бы она ни находилась.