Комната была оформлена в нежных пастельных тонах: бледно-розовые панели, блекло-голубые стены. Мебель была легкой, изящной, с тонкими ножками. У кресла-качалки стояли большие пяльцы для вышивания. Рядом с другим креслом на мольберте стоял неоконченный рисунок леса. Здесь были клавесин, флейта и бюро с открытой старой счетной книгой у чернильницы. Это была гостиная, где когда-то собирались знатные дамы замка, чтобы заниматься рукоделием, управлять поместьем и обучать дочерей манерам.
— Это замок Ван Хорнбостель, — прошептала Аннет. — Памятник истории ФРГ. Сейчас принадлежит частной инвестиционной группе, но открыт для туристов. Приносит деньги и позволяет списывать налоги. В её тоне сквозило осуждение: если бы замком владело государство, деньги шли бы на нужды бедных, а не в карманы богачей. — Ты здесь уже была? — Я изучала историю искусств. Провела в этом замке две недели — университет в Иерусалиме направил меня. — Она прильнула к щели в двери. — А вот и старый Йоахим, дворецкий. Прошел. Теперь чисто.
Они снова пробежали по коридору, но на этот раз лишь до следующей двери. Аннет замерла, и оба прижались ушами к дереву. Внутри слышался гул голосов на разных языках. Она взглянула на него, глазами приказывая следовать за ней. Они легко пробежали еще двадцать шагов и повернули направо под богато украшенную хрустальную люстру. Этот коридор был коротким, но, как и остальные, увешан семейными портретами, гобеленами и украшен рыцарскими доспехами.
— Библиотека, — прошептала она. — Огромный зал. В этом холле меньше шансов, что нас заметят. Мы в стороне от основных маршрутов. Снова прислушались. Гул языков стих. Доминировал один голос — мужской, с изысканным оксбриджским акцентом. Картер узнал его. Он присел на корточки у старой дверной ручки. Замочная скважина была большой. Он заглянул внутрь: комната была заставлена книгами в кожаных переплетах от самого ковра ручной работы до сводчатого потолка. В конце длинного стола, за которым сидели одиннадцать человек, стоял лорд-судья Пол Стоун — тот самый судья, который был членом закрытого обеденного клуба в греческом ресторане Андреа Саттон в Сохо.
— Жаль, — чеканил Стоун своим сухим голосом, — но мы должны избавить себя от риска, если хотим продолжать работу. Андреа уже предупреждена. Палачи уже в пути. Люди за столом торжественно закивали. Они выглядели как совет директоров, принимающий отставку сотрудника, которого они сами же и уволили. Фокусник, теперь одетый в щегольской твидовый пиджак, сидел рядом с человеком в простом черном костюме. Это был тот самый славянин с фотографии Генриха. Напротив них, развернув стул под углом, сидел член парламента Уильям Рид — еще один участник встречи в Сохо. Он был в костюме в тонкую полоску и пускал идеальные кольца дыма. Его аристократическое лицо было неподвижным: решение ему не нравилось, но он признавал его необходимость. Это было частью ответственности за свои убеждения.
— Всё абсолютно законно, — продолжал судья Стоун. Высокий, худой, с резкими чертами лица — этот человек редко признавал поражения. Жизненные трудности лишь укрепляли его в собственной правоте. Философия была забавой для дилетантов; настоящий лидер знал, что не так, и действовал. Любой, кто искал простых решений, тянулся к нему, и он принимал их преданность как должное. — Вам удалось подвести под них правовую базу? — спросил Уильям Рид. Для ума, живущего догмами, форма была так же важна, как и содержание. — Естественно, — заверил судья. — Я опираюсь на закон о предателях. Если бы этот американец и израильтянка были просто любопытными выскочками, мы бы смогли их отвлечь. Если бы они были шпионами державы, объявившей нам войну, мы держали бы их в плену до конца конфликта. Но они якобы работают нас и с нами. Их цели те же, что и наши — мир и справедливость для всех. И тем не менее, они пытаются нас остановить. Они — предатели нашего дела. Судебные документы оформлены. Смертные приговоры, разумеется. Оба будут казнены в сумерках. Есть вопросы?
Картер поднял взгляд на Аннет. — Слышала? — спросил он. Она кивнула, её лицо пылало от гнева. Внезапно в коридоре у главного входа в библиотеку послышался топот бегущих ног. — Наше оружие на столе, — прошептал он ей. — Сможешь отвлечь их, выманить из... я заберу наши... Дверь библиотеки распахнулась. — Они сбежали! — прогремел голос на немецком. Картер мгновенно припал к замочной скважине. Секундой позже двенадцать человек вскочили со своих мест, их лица исказились от тревоги. — Оба? — спросил судья у вбежавшего охранника.