Он почувствовал торжество в её голосе. Пройдя около сотни ступеней, он наконец увидел их цель. — Это наше «Орлиное гнездо», — пояснила она, указывая на вырастающее впереди строение.
Это было здание из дерева, камня и стекла. Его двускатная крыша была наклонена к долине, напоминая птицу в пике. Три этажа, каждый с широким балконом; огромные панорамные окна смотрели на долину. Современная постройка была буквально вписана в гору — массивное здание длиной с футбольное поле, замаскированное природными материалами так же искусно, как птичье гнездо в развилке ветвей.
Такое «Гнездо» было предназначено для чего-то большего, чем просто встречи выходного дня. Картер уже заметил серьезную систему охраны: датчики, вооруженные часовые в тени, сигнализации и, судя по всему, пулеметные гнезда в бетонных бункерах, выкрашенных в камуфляж.
Масштаб проекта выдавал огромные деньги и тщательное планирование. Дэвид Саттон мог быть амбициозным, но у него никогда не было связей такого уровня, чтобы провернуть нечто подобное.
Картер следовал за Андреа через ворота-тории — японскую арку приветствия — по гравийной дорожке. Из-за угла дома вышли трое палачей в черных комбинезонах. Молча они обыскали Картера, забрали «Люгер», стилет и газовую бомбу, после чего растворились в тенях. Андреа кивнула им в знак благодарности и повела Ника на деревянную террасу первого уровня. За ними рассредоточился взвод солдат; часть осталась на склоне, часть заняла позиции на балконах.
Андреа обернулась и улыбнулась Картеру. Она поправила ему галстук, разгладила лацканы пиджака. Затем ввела его внутрь.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Ник Картер и леди Андреа Саттон прошли через солнечную залу, обставленную датской мебелью. На стенах из натурального дерева висели балийские маски. Она провела его мимо огромного камина с пятиметровым очагом в коридор, отделка которого сменилась с деревянных панелей на голый бетон к тому моменту, как они достигли металлического стола. Там за пультами видеонаблюдения сидел охранник.
— Воспользуйтесь сканером ладони, — сказал он Андреа. На экранах позади него транслировались виды леса, долины, внутренних помещений, а также учебный класс, где лектор указывал на формулы летальных химических соединений на доске.
Картер и Андреа подошли к стальной двери без ручек и окон. Она прижала ладонь к стеклянной пластине в стене. — Каждый день код меняется, — пояснила она. — Иногда это цифры, иногда — анализ ДНК волоса. Только дежурный и его начальник знают код на сегодня.
Стекло под её рукой сменило цвет с прозрачного на изумрудный. Где-то наверху раздался зуммер. Стальная дверь открылась. Они вошли.
Вокруг длинного стола сидели одиннадцать представительных мужчин и женщин. Одно место оставалось свободным. Им было от сорока до шестидесяти — люди, от которых веяло властью и опытом. Картеру это напомнило сцену в библиотеке замка. Там тоже было двенадцать человек (включая Андреа) — идеальное число для жюри присяжных. Он вспомнил ланч в греческом ресторане — их тоже было одиннадцать, и они ждали Андреа... или Дэвида. Смерть Дэвида стала для них шоком, как и присутствие Картера в её спальне.
— Месье Картер, — произнес высокий сухопарый мужчина. Француз поднялся с места. Его руки были сцеплены за спиной, а орлиный нос выдавался вперед. Остальные смотрели на него с почтением. Справа от него сидел лорд-судья Пол Стоун с торжествующей улыбкой. Фокусник из Восточного Берлина тоже был здесь.
Картер узнавал лица из своей «базы данных» чиновников. Все они занимали высокие посты в своих странах, но не были первыми лицами. Здесь не было президентов или королей. Вместо них здесь были министры информации, члены парламентов и даже представительница ООН от США — Триш Рейналес. Эта черноволосая красавица изучала Картера, понимая, что они соотечественники.
Его взгляд вернулся к лидеру — графу Баярду де Монтальбану. Наконец-то Картер нашел истинную силу, стоящую за организацией. — Граф Монтальбан, — Ник кивнул. Андреа села на свободное место в центре стола. — Хорошо, — сказал граф. — Потерпите немного, месье Картер. Свет.
Из боковой двери вышел техник, поставил стул для Картера и скрылся в аппаратной. Ник сел. Граф тоже. С потолка опустился проекционный экран. Свет погас. На экране замелькали кадры: покушение на Папу Римского, голодающие дети, калеки, жертвы войн и уличных банд.
— Смерть и разрушение, — мрачно произнес граф. — Мы видим это повсюду. Человеческая жадность и амбиции в нашем мире никем не сдерживаются, потому что никто не берет на себя ответственность остановить их последствия.