— А кто, дорогой граф, — спросил японец, — составляет этих «лучших» людей? Члены совета неловко замерли, когда граф снисходительно посмотрел на японского министра культуры. — О, решили поймать меня на слове, Тотура? Старик еще не выжил из ума. Для таких, как вы, место найдется. И для женщин тоже. В наши дни без них нельзя. Я знаю, вы, японцы, их не жалуете с их визгами о правах собственности, но времена изменились.
Пассажиры первого класса заерзали. Палачи в соседнем отсеке оставались безучастными. — Но править будут не они. Нет, — продолжал граф, задумчиво поглаживая подбородок. — Нельзя заходить слишком далеко. История — великий учитель, и она говорит нам, что мир покорили белые европейцы из старой аристократии. У вашего народа был шанс, когда вы бомбили Перл-Харбор, но вам не хватило видения и упорства. Вы могли — и должны были — выиграть войну прямо там.
Лицо японского министра налилось багровым цветом. Он сжал кулаки, но боязливо покосился на палачей. Те смотрели сквозь него. Остальные члены лиги тоже отвели взгляды, желая, чтобы этот разговор — и те намеки на мегаломанию графа, которые в нем звучали — поскорее закончился.
— Вот взять нашу дорогую Андреа, — граф прогуливался по проходу. — Появился мужчина с сексуальной харизмой, и она превратилась в хнычущую слабачку. Он похлопал её по плечу. Она съежилась от его прикосновения, но он этого не заметил. — Она не со зла, конечно. Просто не может иначе. В этом и разница между мужчиной и женщиной. В силе характера. Он раскатисто расхохотался. Несколько членов жюри из подхалимства присоединились к нему.
Рядом с Картером Аннет беспокойно задвигалась. Он сжал её руку, предупреждая, чтобы она сдерживала гнев. — Мы всегда заинтересованы в новых членах, — продолжал граф, возвращаясь на место. — Но не каждый может попасть в жюри. Я буду серьезно рассматривать все кандидатуры, но не удивляйтесь, если на некоторые наложу вето. В конце концов, наша концепция — это качество жизни. А кто знает о нем лучше тех, кто прожил лучшую жизнь?
Граф удалился в свое кресло, восседая там в царственном величии. По салону пронесся вздох облегчения. Палачи и солдаты остались неподвижны — им платили за верность графу, а его огромное семейное состояние позволяло платить очень щедро.
Некоторые члены жюри понуро опустились в кресла, другие смотрели перед собой стеклянными глазами. Были и те, кто втайне ужаснулся фанатизму графа. В своих странах они были влиятельны и независимы, но здесь превратились в слуг. Напасть на графа значило напасть на его палачей в черном. Эти тренированные убийцы наслаждались своей работой, и никто не хотел стать их целью. Поэтому недовольные промолчали.
В кабине стало тихо. Из хвоста самолета доносились лишь хлопки карт и ставки в покер. Граф включил музыку — Вторую сонату Шопена — откинулся назад и закрыл глаза. Аннет смотрела на него с нарастающим беспокойством. — Что нам делать? — прошептала она Картеру. — Мы безоружны. В воздухе не сбежать. Если ты знал, что будет в посольстве, почему не предупредил? Мы могли уйти!
— Я подал сигнал Хоуку, — вполголоса объяснил Картер. — Это была первоочередная задача. — Но у него ложные данные! Он думает, что всё под контролем! — Он знает, что Генри Фехтман был «ODF». — ODF? Я слышала, как ты произнес это в разговоре, но подумала, что это часть кода ЦРУ. — Это код AXE — «Operative Dysfunctional» (Оперативник неисправен/предатель), — улыбнулся Ник. Его уловка сработала не только на Аннет, но и на Фехтмане. — Так что он знает, что с Фехтманом что-то не так, и что я активировал маячок. Группа AXE выслеживает нас с самого утра. Это значит, что они знают координаты «Гнезда» в Испании. Хоук отправит туда команду, и когда поймет, что испанское правительство бездействует, примет меры.
Она посмотрела на него своими огромными голубыми глазами и покачала головой, рассыпав белокурые локоны. — Я этого не заметила, — произнесла она упавшим голосом. — Видимо, я теряю хватку. — Никогда. Просто ты привыкла отдавать приказы. Когда ты главная, ты должна знать больше всех, иначе провал. — Но... но... — мысли в её голове быстро встали на места. — Мы всё еще в смертельной опасности. Граф запугал своих людей до рабского состояния. Он может казнить нас — или любого из них — в любой момент. Его успех окрылил его: двадцать заказных убийств по всему миру.
— К сожалению, это правда, — согласился Картер. — Вот почему мы не сбежали из посольства, когда была возможность. Мы должны остановить его сейчас. Никто другой не сможет. Это наша работа.