И вот Картер оказался в тупике. Коридор с закрытыми дверями. Ни окон, ни выхода. Граф зашел сюда и исчез. Ник держал винтовку наготове. Вдалеке гремели взрывы и крики — это люди Хоука ворвались в форт.
Картер прислушался у первой двери. Слышались рыдания. Мужские рыдания. Граф давно подавил в себе способность к слезам, как и к состраданию. Это был не он. Вторая дверь. Мертвая тишина. Ник прижался к стене, рывком распахнул дверь и ворвался внутрь. Пусто. За третьей дверью по кругу играла музыка — какой-то короткий обрывок. Картер заглянул внутрь. Один из членов жюри покончил с собой: он висел на балке, ремень впился в шею, лицо посинело.
У четвертой двери Картер услышал угрожающий щелчок. Он улыбнулся. Снова прижавшись к стене, он распахнул дверь. — Вы никогда не выйдете отсюда живым, господин Картер! — прорычал граф из глубины комнаты. — Ну же, mon vieux, — вкрадчиво позвал Картер. — Покажись, мой маленький мучитель! Граф причмокнул губами, будто подзывал домашних животных. — Значит, всё-таки просто фермер, — хмыкнул Картер.
Грянул выстрел из дробовика. Стена коридора напротив двери разлетелась в щепки — бессильная месть графа. На грани безумия фанатик начал терять контроль. Этой вспышки гнева было достаточно для молниеносного Киллмастера. Он вкатился в комнату, вскинув винтовку.
Графа не было. Снова исчез. Картер быстро осмотрел комнату: стол, стулья, сейф, холодильник и фотографии на стенах — граф с убитыми трофеями: ягуар, слон, тигр, гризли. Потайная защелка была слева от стола. Картер нажал её. Стена отошла в сторону.
Ник выскочил на балкон. Внизу, в пыли равнины, бежал граф с пистолетом в одной руке и дипломатом в другой. Он бежал уверенно: в конце полосы его всегда ждал готовый к взлету самолет. Раздался выстрел, когда Картер перемахнул через перила и прыгнул вниз. — N-3! — проревел знакомый хриплый голос.
Граф оглянулся и прибавил ходу. Картер выбил винтовку из рук леди Андреа Саттон. По её лицу текли слезы ярости. — Ублюдок! — кричала она. — Он всё разрушил! План Дэвида! Мою мечту!
Картер рванулся вперед, совершил мощный прыжок и сбил графа с ног. Тот покатился по земле, отбиваясь, но Ник держал крепко. Граф ударил его дипломатом по голове, но удар пришелся вскользь. Монтальбан направил свой пистолет на Картера. — Осторожно, N-3! — снова крикнул Хоук. — Хоук! — отозвался Картер, усмехаясь. — Что вы так долго?
Ник перехватил запястье графа и сжал его стальной хваткой. Граф оскалился в холодной, злой улыбке. Он был силен и гордился этим. Медленно, дюйм за дюймом, аристократ разворачивал руку так, чтобы пистолет смотрел прямо в сердце Картера. Обливаясь потом, Картер заставлял руку графа продолжать движение по дуге. Ствол прошел мимо сердца, и теперь пистолет был направлен в землю. В ярости граф выронил дипломат и вцепился свободной рукой в горло Картера. Тень Хоука накрыла их.
— Я сам с ним разберусь! — процедил Картер своему шефу сквозь зубы, не сводя глаз с графа. — Он мой!
В графе Монтальбане он видел итог тысяч лет жадности, амбиций и лжи. Пока им это сходит с рук, жадные и честолюбивые люди будут лгать, обманывать, воровать и убивать, чтобы строить империи власти и богатства. Граф был ниже обычного карманника. Он взял преимущества, данные ему при рождении, и обратил их против человечества. Он был презренен, и у него не было оправдания в виде бедности или невежества. Он был готов поработить других ради собственной выгоды. Отвращение захлестнуло Картера.
Киллмастер отпустил ноги графа. Тот снова попытался откатиться, всё еще сжимая горло Ника. Картер тяжело дышал, пытаясь вдохнуть воздух. Он с трудом оторвал пальцы аристократа от своей шеи. Пока он был занят этим, граф снова начал разворачивать пистолет к сердцу Картера.
— Ник! Будь осторожен! — вскрикнула леди Андреа Саттон, в её голосе всё еще слышались слезы.
Освободив горло, Картер вскочил. Одним резким движением он рванул графа за руку, крутанул и перебросил через спину. Всё еще сжимая пистолет, граф, словно акробат, взлетел в воздух и рухнул вниз головой. В момент удара о жесткую землю пистолет выстрелил. Граф закричал.
Пуля прошла сквозь его сердце. Кровь хлынула потоком. Изумление и шок застыли на его узком аристократическом лице. Он прижал руки к смертельной ране, дрожа, но кровь продолжала течь. — Почему... почему не сработало? — слабо произнес он, обращаясь в никуда, а возможно, к самому себе. Его губы уже синели перед лицом неминуемой смерти. — Я был прав. Я мог спасти мир. Что пошло не так?