— Алчность, — задумчиво произнес Хоук.
Он стоял рядом с Картером и леди Андреей Саттон на бескрайней кенийской равнине, наблюдая за операцией по зачистке. Под руководством Аннет Бёрден кенийские и американские войска Хоука в песочной форме выводили выживших палачей, солдат и членов жюри из зала заседаний на балкон и далее в специально возведенный загон AXE. Другие прочесывали форт, собирая остальных участников лиги.
— Алчность, осложненная фанатичной уверенностью, — продолжал Хоук, задумчиво попыхивая сигарой. — В бизнесе есть старая поговорка: если компания в беде, чтобы спасти её, нужно зайти и уволить «незаменимого» человека. Компания выживает и растет благодаря командной работе. То же самое касается страны или всего мира. Незаменимых нет.
Трое людей Хоука с красными крестами на рукавах вбежали в зал. Вскоре солдаты начали выносить носилки с ранеными. Аннет распределяла их у одного из вертолетов.
— Любой, кто считает себя незаменимым — или хочет им быть, — сказал Картер, соглашаясь с Хоуком, — наносит вред остальным. Да, мы все незаменимы для самих себя, своих друзей и семей. Но это вопрос самоценности. К сожалению, чувство собственной «незаменимости» и правоты часто становится оправданием для достижения любой цели, будь она доброй или злой.
— Ник? — Андреа Саттон встала перед ним, глядя на него мягкими серыми глазами, полными боли. — Если бы Дэвид... или ты... если бы вы были главными, этого бы не случилось. Лига оставалась бы тихой. Маленькой. Делала бы работу, которую больше никто не сделает. Очистила бы мир.
— Ты не понимаешь, Андреа, — печально ответил Картер. — Суть в том, что вы ошибались с самого начала. Масштаб организации лишь усугубил всё, но он не менял изначальной ошибки. Самосуд — попытка взять закон в свои руки — это зло. Ни одна цивилизованная страна не может этого допустить.
— Но граф всё извратил! Если бы Дэвид был жив... — Дэвид был обречен, — терпеливо сказал Картер. — Иллюзионист, правнук Кайзера, был в Будапеште, чтобы убить его. Граф приказал ему ликвидировать Дэвида, как только тот выполнит задание. Он следил за мной, не понимая, что я замышляю. Сердечный приступ Дэвида просто избавил его от работы. Граф с самого начала планировал возглавить организацию единолично. Вот к чему приводит идеология самосуда.
Она медленно моргнула, переваривая новости. На её лице отразилось смятение. Вдалеке Аннет всё еще помогала раненым: она носила плазму, бинты, склоняла свою белокурую голову, чтобы сказать слова утешения.
— Но мы, Ник... — леди Андреа Саттон шагнула ближе, её дыхание было теплым и сладким, кожа пахла чайными розами. — Как же мы? Нам всё еще нужно правосудие. Этот мир полон зла. Мы могли бы сражаться вместе... всегда...
Подошли двое солдат Хоука в песочной форме. — Мне жаль, — сказал Картер Андрее. — Правда жаль.
Солдаты увели Андреа к её соратникам в загон. Она оглянулась через плечо — непонимающая, раненая, потерянная, но в ней снова начинал закипать старый гнев. Через несколько часов она будет убеждать себя, что AXE обошелся с ней несправедливо. Но это будет лишь пустое утешение. Её ждет суд, и при наличии массовых улик она будет приговорена к долгому тюремному заключению той самой правовой системой, которую она считала слишком мягкой к преступникам.
Хоук хлопнул Картера по плечу. — Это было на грани, N-3, — сказал он. — Ты чертовски хорошо справился. — Там еще остались дела... — начал Ник. — Я понимаю, — начальник AXE многозначительно улыбнулся. — Иди к ней. Похоже, ей не помешает помощь.
Картер зашагал по сухой равнине, чувствуя облегчение и счастье от выполненной миссии, а еще — ощущение, будто он узнал что-то жизненно важное. Аннет подняла голову, её глаза сияли, в них не было ни капли лукавства. Она ослепительно улыбнулась ему. Он забрал пакеты с сульфаниламидом из её рук и притянул её к себе. От неё пахло чистотой, солнцем и честным трудом. Она обвила руками его шею и подставила губы.
— Поцелуй меня, — прошептала она. — Я скучала. Он рассмеялся. — Я тоже скучал, — ответил он, вдыхая аромат её теплых волос. — Больше, чем ты можешь себе представить.
Конец романа.
Ник Картер: Обмен казнями (The Execution Exchange)
Мир на пороге кровавого «правосудия». Кто осудит самих судей?