– На стандартные позывные он не отвечает, – продолжал капитан.
– Я рассчитала его траекторию, – вмешалась мисс Брэкетт. – Через шестьдесят шесть часов одиннадцать минут она пересечется с нашей.
– Максимальное сближение? – поинтересовался Саймак.
– Полтора мегаметра.
– Для абордажа вполне достаточно, – пробурчал Уэйнбаум.
– Так они кто, пираты? – спросил Омал.
– Каперы, – уточнил капитан. – Преступники всех рас, нанимающие частные суденышки для разовых операций. Постоянно действующие пиратские банды имперский космофлот давно бы уничтожил.
– А мы можем вызвать подмогу?
– Лишь в случае прямой и недвусмысленной угрозы, – отрезал Саймак.
– То есть, пока они не нападут, мы не можем послать SOS? – уточнил Омал.
– Совершенно верно, сэр, – откликнулся капитан.
– Зачем же вы меня пригласили в рубку?
– Вы владелец, сэр, – сказал Саймак, – и вы вправе принять решение. Еще не поздно начать торможение и вернуться к Марсу.
«Ничего себе задачка…» – подумал Омал.
Принять решение оказалось не так-то просто. Связываться с космическими бандитами не хотелось. Вряд ли их остановит то, что на борту «Тувии» живые люди. Яхта была слишком ценным призом, чтобы церемониться с ее экипажем и пассажирами. Но, с другой стороны, вернуться означало отступить от заранее намеченного плана. Само по себе это не слишком беспокоило «господина яхтовладельца», но он понимал, что на повторную заправку и прочее обслуживание уйдут все оставшиеся у него деньги. К тому же рано или поздно придется выплачивать экипажу жалованье, а для этого необходимо пополнить казну. И потом, не хотелось бы подводить Артура и профессора, которые очень рассчитывают на оберонское месторождение элизиума. Выходит, как ни крути…
– Продолжаем идти прежним курсом, – сказал Омал.
– Есть, сэр! – отозвался Саймак, и в глазах его Омалу почудился одобрительный блеск.
– Нападут – отобьемся, – несколько легкомысленно заявил Омал.
– Пожалуй, – буркнул старпом. – У нас тоже стволы имеются… И потом, абордаж в Космосе – занятие рискованное…
– Хорошо, – сказал Омал. – В случае опасности поднимайте тревогу, капитан.
– Да, сэр!
Омал кивнул ему и спустился в пассажирские отсеки. Лирическое настроение как рукой сняло, захотелось веселья. Он ввалился в кают-компанию, где дым стоял коромыслом. На диванах валялись полуголые девчонки из заведения мадам Кан. Не многим более одетый Артур Бердо рассказывал им что-то смешное. Визгливый хохот перекрывал гул атомных двигателей корабля. В специальной термонише влажным мешком громоздился профессор Стросс. Глаза его были бледнее обычного, а бутыль марсианского самогона в щупальцах – почти пуста.
– А-а! – заорал авантюрист. – Мистер отшельник пожаловали! Штрафной ему! Ну-ка, девы Марса, подсуетитесь…
И лунные девушки подсуетились. Омал и глазом не успел моргнуть, как его увлекли на диван, налили огромный бокал, заставили осушить до дна, а затем налили еще. После третьего бокала у яхтовладельца все поплыло перед глазами. С идиотской ухмылкой он смотрел, как Бердо показывает девочкам фокусы. Драгоценный браслет из элизиума, повинуясь его воле, то превращался в похабную статуэтку, то живой змейкой проникал в глубокое декольте испуганно хохочущей девицы.
Зазвучала хариола. Девушки запели. Неплохо запели, старательно, но куда им до Варры Венерианской. А потом шаловливые ручки освободили Омала от лишней одежды. Слюнявые жаркие поцелуи осыпали его, как листья в осеннюю бурю. Ему было щекотно и сладко. Накрашенное личико лунной девушки под влиянием алкогольных паров и воображения превратилось в лицо кошачьеглазой венерианки, но очень скоро было вытеснено простым, но милым лицом мисс Би.
– Перри, о моя Перри, – прошептал психотурист, проваливаясь в блаженное забытье.
3
«Ох, нельзя было столько пить…»
Омал смутно помнил, что после вина хлестал самогон и уже почти не закусывал. А потом его, кажется, несли на руках ничуть не менее пьяные девицы. По пути в каюту они его несколько раз уронили. Благо ускорение было ничтожным, и он ничего себе не отшиб. И вроде бы девицы взгромоздили его на королевское ложе и что-то с ним такое делали… чертовски приятное…
«…Нет, ни бельмеса не помню…»
Он попытался открыть глаза, но веки были словно свинцовые. В каюте находился кто-то еще. Во всяком случае, Омал слышал голоса. Он хотел попросить воды, но губы не разлеплялись. Ни застонать, ни пошевелиться…
Чувствуя полнейшую беспомощность, Омал стал прислушиваться к разговору. Собеседников было двое. Он даже узнавал их голоса, но не мог вспомнить, кто они такие. И не понимал, о чем они говорят. Смысл сказанного ускользал от него, будто форель в ручье.