Бофор чертыхнулся, вдавил клавишу интеркома.
– Петер! – заорал он. – Что, черт побери, происходит?!
Из динамиков раздался хриплый, срывающийся голос:
– Мы атакованы, командир! Повреждены дюзы маршевого хода! Разгерметизация четвертого, двенадцатого и восемнадцатого отсеков!
– Нанесите ответный удар! – приказал шеф безопасности. – Кто бы он ни был!
– Это имперский дредноут, сэр!
– Ма бахт! – прорычал командир капера. – Приказываю ответного огня не открывать. Передайте командиру дредноута, что мы сдаемся. Приготовьте мою личную спасательную капсулу.
– Но, сэр, а как же… – начал было Петер, но Бофор уже отключил связь.
Посмотрел на Омала глазами пойманной птицы.
– Ужин откладывается, мистер Бастер, – сказал он. – Я вынужден срочно вас покинуть.
– А как же я? – спросил Омал. – Что будет со мной?!
Бофор отмахнулся:
– Ничего страшного. Вас возьмут в плен вместе с остальным экипажем. Расскажете командиру дредноута, кто вы такой.
– И мне поверят?
– Не знаю, – признался безопасник. – Во всяком случае, они будут обязаны проверить информацию, прежде чем…
Он не договорил. Подплыл над креслом, открыл небольшой шкафчик, оказавшийся замаскированным сейфом, вытащил оттуда какие-то документы и, цепляясь за специальные скобы, направился к выходу.
– Прежде чем что?! – спросил Омал.
– Не важно, – буркнул Бофор. – И вот что, мистер Бастер, никому ни слова о том, что видели меня здесь! Это в ваших же интересах! До встречи!
И командир каперского барражира, он же шеф имперской безопасности Жозеф Бофор, покинул каюту.
«И этот оказался предателем», – угрюмо подумал Омал, допивая чай.
Сирена умолкла. На барражире воцарилась почти полная тишина, если не считать отдаленного пока грохота магнитных подков. Омал решил сидеть на месте и не рыпаться, пока не придут имперские солдаты и не засунут его вместе с другими межпланетными бандитами в карцер. Оставалось лишь надеяться, что командование дредноута все-таки прислушается к его словам.
Грохот подков становился все громче, кто-то решительно рванул дверь. Омал поднялся навстречу судьбе.
– Ах вот он где! – закричал Бердо, входя в каюту. – А мы уже и не чаяли тебя увидеть, дружище!
– Артур! – ахнул Омал и снова рухнул на диван. Ноги подкосились.
– Кто же еще? – скалясь по-волчьи, проговорил авантюрист. – Ты думал, сам Первотворец Гамильтон?
– Кто тут поминает Первотворца всуе? – спросил великан Уэйнбаум, входя следом.
Увидев темнокожего старпома, Омал почти потерял сознание от радости. Ведь он думал, что кого-то из этих двоих уже нет в живых, но вот они, оба целехонькие! Все подозрения, все угрюмые мыслишки о предательстве улетучились, как воздух из разгерметизированного отсека. Может быть, впервые после своего переселения в тело Джо Бастера Омал Мохо почувствовал себя настолько счастливым.
2
Они стояли втроем возле главного шлюза барражира и наблюдали, как экипаж имперского дредноута конвоирует на борт «Двуглавого» захваченных в плен каперов. Межпланетных бандитов оказалось довольно много. Земляне, марсиане, меркурианцы унылой чередой проходили через стыковочный узел, а имперские космопехи обыскивали их, отнимая оружие и ценности.
Бердо вполголоса пересказывал Омалу, что произошло после того, как капитан Саймак отдал команду: «Навались».
– Понимаешь, Омал, в суматохе никто не заметил, как на тебя накинули буксировочный фал и сдернули с корпуса яхты. Видимо, каперы это заранее предусмотрели. Когда мы с парнями набросились на каперов, те, в общем, не стали сильно сопротивляться. Я еще удивился: почему? А теперь понимаю. Все мы им не были нужны. Охота велась исключительно за тобой, дружище! Ты случайно не в курсе, по какой причине?
– В курсе, – откликнулся Омал.
– Поделишься?
– Поделюсь, если…
– Если что?
Омал пристально посмотрел приятелю в глаза:
– Если ты кое-что мне расскажешь, Артур!
Авантюрист кивнул, глядя себе под ноги.
– Отчего не рассказать, – пробормотал он. – Однако не здесь и не сейчас, разумеется.
Наконец погрузка военнопленных была закончена. К приятелям подошел молодой военный. Откозырял.
– Командир дредноута, мистер Стаут, приглашает вас в кают-компанию, господа! – сообщил он.
Бердо покосился на Омала, тот кивнул. Побывать внутри боевого корабля Омал Мохо мечтал сызмальства. Уэйнбаум покачал головой.