– Как усадьбу?! – воскликнул самый юный участник застолья, мичман.
– Обыкновенную усадьбу в старом добром колониальном стиле, – усмехаясь в седые усы, продолжал космопех. – Добротное двухэтажное строение, изящная ограда. За оградой – сад. Само собой, мы кинулись к воротам. Нас впустили, а на пороге дома встретил сам хозяин. Как говорится, накормил, напоил, приветил. Исцелил наши раны. Там же в усадьбе мы обнаружили и ребят с «Неопалимого». Разумеется, тех, кто был в аварийном боте. Иначе говоря, все как в плохом видеопласте. Не будь я сам свидетелем и участником этих событий, ни за что бы не поверил в такое.
– А кто же был ваш гостеприимный хозяин? – спросил нетерпеливый мичман.
– Боюсь, в это вы точно не поверите, господа, – откликнулся офицер. – Никто не верит, даже моя жена.
– И все-таки? – вставил командир Стаут.
– Хозяином усадьбы был никто иной, как сам Эд Гамильтон!
Офицеры переглянулись между собой.
– Первотворец? – искренне изумился мичман. – Но ведь он умер триста или даже больше лет назад!
– Я же говорил, что не поверите, – сокрушенно вздохнул седоусый космопех, и вся кают-компания расхохоталась.
4
– Выкладывайте начистоту! – потребовал Омал, когда они с Бердо вернулись на борт «Тувии».
Профессор Стросс был извлечен из своей термониши и выглядел неважно, хотя трудно судить о состоянии существа бесконечно чуждой человеку природы. Впрочем, не настолько уж и чуждой, если Первотворцы и вправду использовали ДНК земных организмов для создания организмов инопланетных. Так что в биологическом смысле все живые существа в Солнечной системе братья и сестры.
– Что именно выкладывать? – сварливо поинтересовался Бердо.
– Думаете, я был пьян в стельку и ничего не слышал, – проговорил Омал и коротко изложил содержание невольно подслушанной беседы авантюриста и профессора.
– Ах вот ты о чем, – пробормотал Бердо. – Понимаю тебя, приятель… Ну что, док, – обратился он к профессору, который смотрел на них большими бледными глазами, – выложим наши карты?
– Воля ваша, – прокашлял Стросс. – Вы в картах лучше моего разбираетесь, Арчи.
– Пожалуй, – усмехнулся авантюрист. – Тем более что с карт все и началось…
Омал слушал и удивлялся. Удивлялся не тому, что рассказывал Артур Бердо, а тому, как ловко его облапошили. Авантюрист и профессор знали друг друга давно, еще с того времени, когда Бердо отбывал срок на рудниках Цереры, а Стросс был кем-то вроде ученой обезьянки у каторжанина Петера Штарха. Перед самым освобождением Бердо выиграл у Штарха термос с профессором. В благодарность Стросс рассказал авантюристу про оберонские залежи элизиума, планетографическую карту Торнтона Ловелла и нынешнего ее владельца бретёра Джо Бастера, а также поделился своим планом по насильственному обмену сознания Джо с сознанием какого-нибудь любителя задешево побывать на других планетах. Как специалист по психообмену профессор знал, что сознание копируется не полностью и что частично воспоминания прежнего теловладельца сохраняются. Вся эта операция не могла быть проведена без посторонней помощи. И Бердо придумал, что к ее осуществлению надо привлечь меркурианскую популяцию во главе с самим ящером Шорром. Разумную, но в высшей степени жестокую рептилию привлекла идея прятать на других планетах и в других телах беглых каторжан и прочих преступников. Об истинных намерениях приятелей Шорр и не догадывался. Все шло как нельзя лучше. Джо Бастер был похищен меркурианцами и привезен в Диктаун. Оставалось только осуществить обмен. Профессор Стросс разместил информацию о непритязательном бретёре, желающем посетить голубую планету, в базе данных лучших бюро обмена Земли. Оставалось только дождаться простака, жаждущего побывать на Марсе в чужом теле, но тут возникли проблемы. Каким-то образом Шорр пронюхал о тайне Джо Бастера и намеревался вытрясти ее у бедняги при помощи обменной камеры, превратив оную в камеру пыток. Виртуозно задуманная операция была близка к провалу. Ни профессор, ни авантюрист не сомневались, что, завладей меркурианец картой Ловелла, им ее не видать. В последний момент из «Бюро Обмена» пришло подтверждение: есть клиент!