Омал наклонился к уху Джона Старка и громко спросил:
– Разве можно что-нибудь разглядеть в таком тесте?
– Ерунда! – отмахнулся проводник. – Туман только отсюда кажется непроглядным, а там это просто дымка…
– Хотелось бы верить, – буркнул Омал, с тревогой вглядываясь в исполинскую квашню.
Ветер усилился, и суденышко запрыгало с волны на волну, как жеребенок по лугу. Остров надвинулся, туманное тесто закрыло небо. Стала различима серая полоска галечного пляжа в маленькой бухте. Старк решительно направил лодку в нее. На последних метрах волна подхватила лодку и вынесла в полосу прибоя. Металлическое днище заскрежетало по гальке. Парус заполоскал, будто крыло подбитой птицы. Проводник вцепился в леер, и стаксель нехотя пополз вниз. Бердо и Уэйнбаум выпрыгнули в кипящую пенную воду, налегли на борта, не давая рассерженному штормовому морю забрать суденышко назад.
2
Джон Старк был прав. Туман, который с моря выглядел плотной, непроницаемой завесой, на самом острове оказался лишь прозрачной дымкой, легкой вуалью, придающей мрачным скалистым берегам чуть менее угрюмый вид. Правда, пахла эта дымка не слишком приятно – серой. Бурые скалы громоздились справа и слева, словно утесы дантового Чистилища.
Очень скоро путешественники обнаружили тропинку, которая вела с пляжа в глубь острова, узким ущельем вклиниваясь в береговые скалы. Несколько десятков шагов вверх, и грохот прибоя отдалился, утих, словно Алое море, выпустив добычу, разом присмирело.
Омалу хотелось оглянуться, чтобы удостовериться, что море еще существует, но он шел третьим в цепочке, за ним похрустывал каменным крошевом великан старпом. Впереди маячила спина Бердо. Смотреть на нее было скучно, и Омал предпочел разглядывать стены ущелья. Они были густо покрыты плющевидными растениями с широкими лапчатыми листьями, из-под которых выглядывали длинные, туго набитые стручки.
Дурацкий «встроенный» в его мозги путеводитель, о котором Омал уже и думать забыл, вдруг снова включился и сообщил, что это стручки так называемого зикстчила – растения, из которого земные фармацевты извлекали экстракт тройного тригидроксилтолунитрилбетаантраквино, или ТБА – универсального транквилизатора, восстанавливающего клетки мозга, утраченные в процессе чрезмерного употребления алкоголя, наркотических веществ или в результате курения, сильных стрессов и даже черепно-мозговых травм. Регулярное употребление ТБА способствовало омоложению организма. Стручки зикстчила стоили бешеных денег, хотя по сравнению со стоимостью конечной продукции их цена в здешних факториях была ничтожной.
Странно, что эти утесы не были облеплены искателями наживы, жадно набивающими рюкзаки драгоценными стручками. Видимо, что бы там ни утверждал Старк, остров таил в себе серьезные опасности, если даже видавшие виды венерианские браконьеры не рисковали сюда соваться. А может, Туманный остров просто пользовался дурной репутацией? Самому Джону Старку репутация острова не мешала набивать стручками зикстчила свой рюкзак. Впрочем, делал он это на ходу, хватая первое, что попадется под руку.
Тропинка, пролегающая между «драгоценными» скалами, все время шла вверх, и неизбежно наступил момент, когда стены разошлись далеко в стороны и путешественники очутились на обширном плато.
Миллионы лет назад здесь бушевали вулканы, бесчисленные языки раскаленной лавы сползали к их подножию, чтобы застыть во время передышек между извержениями. А затем вулканы вновь просыпались, и в трещины старого расплава продавливалась жидкая молодая магма в короне синих лепестков угарного газа.
Видимо, последний раз эта мистерия происходила очень давно. И хотя вулканический конус в центре острова исправно дымил, обеспечивая непроницаемую для стороннего взгляда завесу, перед путешественниками лежало холодное лавовое поле. Ветра и дожди, которые на Венере идут большую часть года, превратили эту грандиозную некогда постройку природы в руины. Куда ни кинь взор, всюду виднелись проломленные купола, оплетенные вездесущим зикстчилом, в полуразрушенных тоннелях лавовых трубок журчали ручьи, а на верхушках столбообразных останцев свили себе гнезда тетракрылы. Летающие животные неодобрительно поглядывали на пришельцев, оглашая воздух гортанными воплями.