– Действительно, – согласился капитан. – Судя по всему, разбившаяся машина – харвестер нового поколения, куда более высокотехнологичная штучка, чем наша «черепашка»…
– Но это ей мало помогло, – едва слышно проворчал в рубке Уэйнбаум.
– …А такие себе могут позволить лишь корпорации, – договорил Саймак. – Ма бахт! – неожиданно выругался он. – Мисс Брэкетт, вы видите? Смотрите, господа…
«Тувия» плавно вошла в вираж. Вулканическая долина накренилась, и через миг вместо нее в иллюминаторах появились пологие сопки, светящиеся тусклым красным жаром, точно угли в камине. В ложбине между двумя самыми высокими из них стоял на посадочных опорах, сильно накренившись, маленький кораблик. Его термоэкраны почернели, их покрытие свисало с бортов лохмотьями. Расположенный на носу корабля агрегат – ощетинившаяся бурами разного калибра и роторами с ковшами конструкция – то поднимался, то опускался в механическом своем безумии. Буры и роторы вращались, разрабатывая «воздух».
– Еще один харвестер не добрался до цели, – прокомментировал капитан.
– Аварийная посадка! – догадался Бердо.
– Сколько же техники они привезли с собой! – взялся за голову Омал.
– Да, эти ребята на пустяки не размениваются.
Харвестер взорвался у них на глазах. Очевидно, один из защитных экранов выгорел до критического предела. Сверкнула плазменная дуга, буровой агрегат вытянулся вперед, словно в агонии, вспыхнули и тут же погасли позиционные огни, а потом на месте харвестера вырос клубящийся гриб.
По сопкам прошла дрожь, склоны расчертили ровные, будто отмеренные циркулем, трещины. Сквозь них виднелась раскаленная добела порода и лениво ползущая наружу – словно майонез из крепко сжатого сэндвича – магма.
2
Сопки взорвались под «Тувией», породив на поверхности Оберона еще один супервулкан. Тонны расплавленной породы взметнулись к низким небесам, грозя смахнуть яхту, как досадную соринку.
Капитан Саймак перевел двигатели в режим форсажа, не забыв перед этим включить сирены аварийного оповещения. Коридоры и отсеки «Тувии» огласил тревожный вой. Несмотря на предупреждение, перегрузка застигла Омала и Бердо врасплох. Авантюрист поспешно распластался в кресле и закрыл глаза. Невидимая рука толкнула Омала в плечо, колени психотуриста подкосились, не выдерживая больше вес туловища. Он промахнулся мимо кресла и упал на пол. Перегрузка вжала Омала лицом в пропитанный запахом табачного дыма ковер, как когда-то на уроках физкультуры в гимназиуме обидчики вдавливали его в провонявшие грязными носками маты. Рядом лязгнул о ножку стола термос со Строссом. И этот лязг, как ни странно, помешал Омалу потерять сознание.
Когда он смог поднять термос и усесться вместе с ним кресло, пейзаж за бортом «Тувии» полностью изменился. Сквозь иллюминаторы лилось ровное свечение, окрашивая стены и потолок кают-компании в багровый цвет. Яхта как будто летела сквозь раскаленное нутро доменной печи. Омал выглянул наружу и понял, что пришедшее ему в голову сравнение действительно недалеко от истины.
– Мостик! – просипел он.
– Сэр? – Голос Саймака был напряжен, очевидно, ему было не до разговорчиков. И тем не менее капитан спросил: – Как вы там?
– Ничего, – отмахнулся Омал. – Наши повреждения?
– Досталось нижним экранам, – ответила за капитана мисс Брэкетт. – Боюсь, джентльмены, время нашего пребывания на Обероне может сильно сократиться.
– «Черепашку» не потеряли? – спросил Бердо.
Ответил Уэйнбаум:
– Не потеряли, Артур. «Черепашку» потому и называют «черепашкой». Машина тихоходная, но бронированная от души.
– А нам, значит, досталось… – нахмурился Омал.
– У тебя кровь, – сообщил Артур. – Вытрись!
Носового платка в карманах кожаного доспеха Бастера почему-то не нашлось. Омал задумчиво провел по верхней губе запястьем.
– Капитан, там внизу – Пламенный Океан? – спросил он, глядя в иллюминатор.
– Да, сэр, – откликнулся Саймак. – Мы почти у цели.
«Тувия» мчала над долиной жидкого огня. Лава бурлила и перекатывалась, словно ленивая биомасса. Лава обтекала и поглощала черные пяди суши, пестреющие то там, то здесь, – они, наверное, тоже были горячи, как адские сковородки. Лава собиралась жирными буграми, а потом опадала, растрескивалась, являя взору паутину трещин и каверн в многострадальной коре.
Таким был Пламенный Океан. И, как в любом другом океане, в нем некогда зародилась и эволюционировала жизнь. «Тувия» пронеслась над цепочкой идущих след в след существ. Омал не успел толком их разглядеть, взгляд выхватил лишь воздетые клешни и какие-то угловатые не то панцири, не то наросты. И только минутами позже до него дошло, что эти существа, наверное, были великанами. Иначе он бы их попросту не заметил.