Очередное землетрясение разбросало людей в разные стороны. Плато рушилось на глазах. Там, где раньше возвышалась «Тувия», теперь таяла в Пламенном Океане россыпь мелких островков. Мертвый огневик медленно оседал в магму, вокруг него происходила какая-то химическая реакция: бурлили пузыри, вспыхивали электрические разряды. Омал увидел, как Бердо скользит по внезапно ставшей наклонной поверхности, высекая ранцем жизнеобеспечения искры. А затем и сам не смог устоять, повалился на неустойчивую плиту, покатился кубарем. Перед забралом шлема мелькнула снижающаяся «черепашка», Бастер, уцепившийся свободной рукой за край вздыбившейся плиты, и клешни… Новые клешни выдвигались из дыма.
Огневик вцепился в края запрокидывающегося плато и вернул его в горизонтальное положение. Владелец улетевшей яхты попытался представить себе мощь существа, способного предотвратить переворачивание каменного плота весом в миллионы тонн, и не смог. Воображение отказывало, но зато чувство благодарности не спасовало. Омал готов был расцеловать клешню живой горы. Правда, очень скоро он убедился, что оберонское чудовище заинтересовало не само по себе плато, а уцелевший пока «мародер» Рудной компании.
Омал встал, помог подняться Бердо.
– Пожалуй, я тогда на Гамильтон-канале слегка погорячился, – пробормотал авантюрист. – Только дьявол может застолбить здесь участок…
– Надо убираться отсюда, – отреагировал на это яхтовладелец.
И они побрели туда, где харвестер завис над плато, балансируя на струях реактивного выхлопа.
Грациозно для столь исполинского тела приплясывая на ногах-колоннах, огневик подкрадывался к обреченному «Марку Аврелию». Дым на мгновение развеялся, и Омал отчетливо разглядел, что двигательные отсеки корабля смяты, цилиндры циклотронов торчат, словно обломки костей при открытом переломе, и ядерное топливо сочится через многочисленные трещины. Единственное уцелевшее башенное орудие «мародера» слепо поводило стволом атомной пушки. Нацеливалось? Но зачем? В огневика промахнуться невозможно, он застит горизонт. На месте Ноусера Омал сейчас приказал бы открыть огонь.
Башня покрутилась-покрутилась и замерла. Позиционные огни каперского корабля потускнели. До Омала дошло, в чем причина: реакторы «Марка Аврелия», лишенные основного запаса топлива, резко снизили энергоподачу, а на аккумуляторах долго не продержишься. Тут не до стрельбы.
Огневик неумолимо, как судьба, пер на беззащитного «мародера», сотрясая базальтовое плато, расплескивая лужи магмы. Нервы у Омала не выдержали, и он заорал:
– Капитан Ноусер! Фрэнк! Срочно уходите!
В наушниках дико завыли и загавкали помехи. Яхтовладельцу почудилось, что он слышит адский хохот огневика.
– удут… якие шпаки… андова… ут… – донеслось из обреченного корабля.
Кто-то рванул Омала за плечо, он неуклюже обернулся. В забрале инсулитового шлема Бердо яростно кривлялось вулканическое пламя.
– Благодушный кретин! – прорвался голос авантюриста. – Я ору-ору, а он тут с Носатым калякает… Марш на «черепашку», если не хочешь здесь сдохнуть!
Он толкнул яхтовладельца в спину и показал направление. Харвестер казался совсем близко, но из-за искажений в щитке трудно было определить расстояние. Омал лишь заметил, что Бастер как ни в чем ни бывало шагает по направлению к спасительной машине. Делать нечего, он поплелся следом.
Плато колыхалось, точно плот на мертвой зыби, то и дело дорогу к спасению пересекали огнистые трещины, к счастью – не слишком широкие. То слева, то справа выплескивались фонтанчики магмы. Защитное покрытие скафандров дымилось. Омал видел впереди похожего на тлеющую головню бретёра. Что творилось за пределами прямой видимости, яхтовладелец не знал, да и не стремился узнать. Им овладевала апатия. Воли хватало только на то, чтобы механически переставлять ноги.
– Стоп, приехали! – прорычал где-то далеко позади Бердо.
Омал послушно остановился. Перед ним возвышалась посадочная опора «черепашки», рядом с которой маялся бретёр Джо Бастер: запястья у него были по-прежнему скованы браслетом Бердо.
Подошел авантюрист, скомандовал:
– Лезь наверх!
– Как? – поинтересовался Джо и показал скованные руки.
– Ма бахт, – пробурчал Бердо. Импровизированные наручники разомкнулись, потеряли жесткость и плавно перетекли на правое запястье хозяина.