– Ее сожрал Оберон, – хохотнул бывший психотурист и яхтовладелец, и добавил: – Спасибо, мисс Брэкетт! До свидания!
Не оглядываясь, Омал ссыпался с лестницы и нырнул в затянутый дымом коридор. И тут же споткнулся о тело. Не помня себя от ужаса, наклонился, но сразу же разглядел мертвый оскал убитого меркурианца. Омал перешагнул через труп и снова споткнулся. И снова – о мертвую рептилию. Трупов в небольшом коридоре жилого отсека оказалось немало, попадались среди них и человеческие, но чаще всего – меркурианцев и марсиан. Завидев багровую клыкастую физиономию, Омал вздрагивал: ему мерещилось лицо Тарка Тарсаса.
Яхтовладелец заглянул в кают-компанию. Здесь царил жуткий разгром. В колонне-аквариуме зияла дыра, вода вытекла, засыпающие рыбы-протеи вяло шевелили хвостовыми плавниками и все еще пытались превратиться друг в друга. Музыкальный автомат дымился, что-то в нем перемкнуло, и он тоненьким голоском повторял одно и то же: «капитан жесток, как барс… капитан жесток, как барс… капитан…». Страхолюдный череп угрожающе накренился над роскошным белым диваном, где валялся еще один труп – бандита и притоносодержателя Петера Штарха. Протез, сжимавший металлическими пальцами атомный пистолет, был оплавлен таким дьявольским образом, что стал с атомиком одним бесполезным целым.
Омал выбрался из кают-компании, спустился в технические отсеки и побрел к стыковочному узлу. Наружный люк был открыт. Держа атомное ружье наизготовку, яхтовладелец переступил через комингс и оказался на борту барражира. В коридорах, похожих на ржавые газовые трубы большого диаметра, алели лампы аварийного освещения, искрили контакты, звонко капала вода. Омал живо припомнил свое краткое пребывание на борту этого, мягко говоря, неухоженного корабля. Стараясь ступать бесшумно, он двинулся дальше. Стояла нехорошая, почти могильная тишина, и голос капитана Саймака, раздавшийся из скрытого в переборке динамика, застал Омала врасплох. Он чуть было не пальнул из атомика в ни в чем не повинный громкоговоритель с перепугу.
– Внимание экипажу пиратского корабля. Говорит капитан космической яхты «Тувия» Максимилиан Саймак. Нападение на вверенное мне судно отбито. Через десять минут начинается расстыковка. Кто не успел запастись дармовым элизиумом, должен пенять на себя. Отсчет пошел!
3
В динамике звонко щелкали секунды обратного отсчета.
Гробовая тишина на борту барражира была взорвана. От грохота множества ног содрогнулись трубчатые коридоры. Посыпалась ржавчина. Яхтовладелец едва успел вжаться в простенок между решетками вентиляционных колодцев, когда мимо него пронеслась толпа разумных рептилий, нервно колотя шипастыми хвостами по переборкам. Последний из толпы меркурианцев оглянулся на бегу и рявкнул:
– Крахта фра, людо!
– Пошел к черту! – огрызнулся Омал.
Он двинулся было дальше, в глубь встревоженного, словно пылающий муравейник, каперского корабля, как вдруг до него дошло, что объявление Саймака имеет отношение и к нему тоже. На девятой минуте «Тувия» расстыкуется с барражиром и уйдет без него!
– Ма бахт!
Омал бросился в обратную сторону. Свернул в самый тихий коридор, полагая, что тот ведет к стыковочному узлу, но через несколько шагов обнаружил, что коридор разветвляется. Он кинулся в правый: тупик, полустертая надпись: «камера схов…», – рванулся обратно к развилке, влетел в правую ветвь коридора и тут же наткнулся на толпу взмыленных каперов, тащивших кто в мешках, кто в мисках, кто в собственных штанах, кто просто в горстях невзрачные самородки элизиума.
Омал вскинул атомное ружье:
– А ну дайте пройти!
Межпланетные бандиты только заржали.
– Опоздал, земляк! – пояснил капер, принадлежавший к человеческому племени. – Раздача кончилась!
И тотчас издалека донесся приглушенный переборками голос Саймака, считающий роковые секунды:
– Пятьдесят шесть, пятьдесят семь, пятьдесят восемь! Внимание, расстыковка!
Омал отшвырнул атомик, заорав благим матом:
– Подождите, капитан! А я! Как же я!
Каперы захохотали. Раздался пронзительный скрежет. Барражир вздрогнул, и мгновенно наступила невесомость. Поднялась дикая суматоха. Те бандиты, кто держал свою долю просто в горстях, принялись ловить разбегающиеся в тесном пространстве самородки. Немедля началась драка – кому-то показалось, что подельник прихватил и его долю. Омал быстро сообразил, что если он будет и дальше орать и метаться, то его быстро размажут по переборкам. Перехватываясь руками за малейшие выступы, он начал выбираться из толчеи.