- Сестра твоего деда пошла за помощью к русалке? - Вполголоса спросила Арька.
- Ага. Дождалась зеленых святок, сплела венок и в полночь пришла к развалинам усадьбы. Она отдала свой венок утопленнице Маше, а взамен попросила вернуть ей Феденьку прямо сейчас, чтоб смола обнять его, родимого.
Что случилось на озере, дед не в курсе, но утверждает, будто Люська явилась домой бледная и дрожащая, как осиновый лист и все твердила, мол, русалка приняла ее подарок и скоро Федю надо ждать домой.
- И он вернулся? - Огромные Арькины глаза, не мигая, смотрели на рассказчицу.
Та вздохнула:
- Ну, можно и так сказать… В один из дней река, что огибает Николино с восточной стороны, вынесла на берег труп красноармейца в изодранной гимнастерке и без сапог, с синим и раздутым, местами обглоданном рыбами лицом. Деревенские с содроганием узнали в утопленнике Федора.
В этот раз Люська не ревела. Пока Федька лежал дома в ожидании похорон (односельчане сами сколачивали гроб), Людмила пристроилась рядом, обнимая его, да так крепко, что, когда пришла пора перенести парня в его последнюю постель, люди с трудом смогли разжать Люськины руки.
С момента погребения Люська больше не сказала ни слова, перестала есть и спать, лишь иногда, как будто в забытьи, бормотала под нос, что коварная русалка обманула ее - дед сам слышала этот жуткий шепот.
- Но ведь она, получается, не обманывала, - заметила Корсак, передернув плечами. - Федя вернулся, и Людмила его обняла.
- Ну да. Только вряд ли Люська ждала ТАКОГО возвращения…
- Погоди, Лер! Вдруг это просто совпадение? Может же человек просто утонуть в реке, ну, а течение принесло тело, - попробовала найти разумное объяснение Арька.
- Ага! Только Федя находился очень далеко от родных краев, - возразила рассказчица. - Дед говорил, потом в Николино на побывку вернулся Федькин товарищ, с которым они вместе воевали, и поведал дедовому батьке, что ничего подобного никогда раньше не видел. Он сказал, их подразделение форсировало реку (название не помню). Федька двигался впереди по самодельному понтонному мосту, а товарищ - позади него. Внезапно взметнулась волна, точно от попадания вражеской бомбы, вот только в этот момент отряд никто не бомбил, более того, даже ветер не дул, и река оставалась совершенно спокойной. Волна обрушилась на мост и буквально утащила в воду Федора. Забрала. Только его одного. Это могли подтвердить все, кто находился там. Парень даже крикнуть не успел, мгновенно скрывшись в пучине. Искать не стали - надо было выполнять задание. Потом в рапорте написали, будто бы Федька поскользнулся и упал в реку.
- А Людмила? Что стало с ней? - Низовцева наклонилась ближе к Лерке.
- Сначала ходила высохшей мумией. Затем вдруг пропала. Никто не знал, что с ней стало. Говорили, будто бы утопла в том самом русалочьем озере близ усадьбы, но тела ее не нашли. Не только там, а вообще нигде. Ни живая, ни мертвая не сыскалась. Впрочем, жизнь без Феденьки все равно была ей не в радость.
- И охота вам это перемалывать, - Оксана решительно встала. Она не любила ни ужастики, ни страшные истории.
За забором, пересмеиваясь и горлопаня, пронеслись на велосипедах пацаны. Поголовно в шортах и без футболок.
- На озеро купаться намылились, - проводила взглядом их загорелые спины Лерка.
- Пойдемте-ка и мы окунемся, - внесла предложение Корсак. - Не знаю, как вам, а мне надело пугаться.
Ее единогласно поддержали. Только Арька иронично спросила:
- А ты не боишься купаться в таком страшном озере?
- Не, днем бояться нечего, - вместо Оксы ответила Лерка, - к тому же там сейчас полно народу.
***
Несколько следующих дней Арька ходила по николинским улицам с опаской, причем даже в компании Оксы и иногда присоединявшейся к ним Лерки - слишком уж неизгладимый след оставили в ее воображении ночное происшествие у озера и деревенские истории. Однако ничего экстраординарного не происходило: мальчишки, как и прежде, не лезли со знакомствами, призраки из-за углов не набрасывались, попыток утопить ее в озере со стороны местных русалок тоже не наблюдалось. Низовцевой даже кошмары не снились. В конце концов, девчонка окончательно уверилась: ей все пригрезилось.
К моменту отъезда в город Арька совершенно успокоилась, да и вообще покидать Николино ей не хотелось. Но родители требовали дочь назад - неприлично столько времени надоедать Оксаниной бабушке.
Сама Окса тоже остаться не могла: предки собирались увозить ее к родственникам в Питер: давно уже договаривались, да все никак. А тут и отпуск совпал, и летние каникулы.