Девчонки хором поблагодарили смотрителя и, взявшись за руки для храбрости, двинулись искать седьмой указатель.
***
- Вообще, наверно, можно было Егорычу имя назвать, - запоздало сообразила Окса, пока они не спеша топали до дуба. - Хоронят же официально, значит, у смотрителя должен быть записан номер могилы, в которой погребен Роман Селин.
- Задним умом все крепки, - фыркнула Арька, пытаясь унять одолевших ее трясунов, - но с другой стороны, подсказку он нам дал. Попробуем сами найти. Если не получится, вернемся и попросим поискать по имени. Егорыч этот вроде нормальный дядька, не откажет…
- А может, похороны не в его смену были? Тогда он, скорее всего, не подскажет. Кто их знает, как тут документацию ведут? - Рассуждала Корсак, стараясь не смотреть по сторонам: могилы наводили на нее ужас.
- Да чего зря воздух сотрясать? - Буркнула подруга, - идем ведь уже. Там видно будет…
День стоял солнечный, наполненный птичьими пересудами и шуршанием листвы. Летнее веселье природы казалось неуместным в юдоли смерти, душа замирала и съеживалась, готовая рухнуть в пятки при первой же возможности. Во всяком случае Оксана ощущала себя именно так - до одури хотелось развернуться и бежать, пока не останутся за спиной кованые ворота, возвещающие о неизбежности конца для каждого из живущих. В четырнадцать лет мысли о запредельном манят и будоражат, но сталкиваться с ним лицом к лицу вряд ли кто хочет на самом деле.
Корсак держалась лишь на решимости помочь подруге, тем более что сама предложила кладбищенскую вылазку, плюс сохранялась надежда на заблуждение: ну, не может же в самом деле мертвец клеиться к живой девчонке?
Арька усиленно сопела и шагала вперед. Дорожка забиралась на возвышение, отмеченное поистине неохватным дубом - да уж, с этаким ориентиром сложно сбиться с пути.
- Почему тут так тихо? - Прошептала Окса, пугливо озираясь по сторонам.
- Потому что время для посещений неподходящее, - со знанием дела ответила Низовцева, - среда, середина дня. Убирать могилы и навещать родных народ обычно приходит по праздникам и выходным.
- Откуда ты знаешь?
- Элементарная логика, - Арька постучала согнутым пальцем по лбу, - днем взрослые на работе, а летом еще и в отпусках. К тому же мои родители сюда мотаются. К бабушкам-дедушкам.
За разговором подруги миновали раскидистый дуб, свернули налево и почти сразу уткнулись в указатель «Участок №7».
Открывшаяся им часть кладбища отличалась от той, что девчонки только прошли. Здесь было намного меньше каменных памятников и оградок - все больше насыпные холмики с не слишком добротными деревянными или железными крестами.
- Значит, тут и правда, в основном, новички, - побормотала Оксана, придвинувшись к подруге вплотную - проще находиться среди мертвых, если ощущаешь рядом живое тепло, не так жутко.
- Да. Мама говорила, памятники никто не ставит сразу после похорон. Земля должна осесть. А на это не меньше года требуется. Или даже больше.
- Какая ты продвинутая, - в голосе Оксы промелькнуло удивление.
- Давай смотреть, раз уж притащились в такую даль, - резковато откликнулась подруга. - Или разделимся?
- Нет уж! Ни за что! - Корсак ухватилась за Арькино плечо.
Та, несмотря на не самую приятную ситуацию, улыбнулась украдкой, чувствуя легкое превосходство над всегда разумной подругой, которую сейчас колотило от страха.
Девчонки медленно обходили холмики без особого толка: на многих вообще никаких опознавательных знаков не было, не то что фотографий, только номера захоронений.
- Смотри! - Окса дернула Арьку, указывая чуть вдаль.
Там виднелся черный, словно бы несколько оплывший абрис человеческой фигуры.
- Значит, мы все-таки не одни. Подойдем? - Низовцева вопросительно вздернула бровь.
- А это уместно? У человека горе, а мы со своими глупостями полезем…
- Мы не полезем. Просто подойдем. Аккуратненько, - решила Арька.
***
Расплывчатой фигурой оказалась средних лет женщина, с ног до головы облаченная в черное. Она сидела спиной к девчонкам на небольшом, распиленном пополам бревне, превращенном в скамейку. Подруги напрасно старались соблюсти мышиную походку - женщина даже не обернулась. Она как будто вовсе не реагировала на происходящее и почти не шевелилась, вполне заменяя собой отсутствующее надгробие.
Взгляда скорбящей Арька и Окса не видели, но не сомневались, что он сосредоточен на пышном свежем венке, покрывавшем старательно выровненную насыпь могильного холма. Из-под искусственной зелени и тканевых цветов разбегались траурные змейки лент, исписанных белыми буквами: «Любимому сыну и внуку», «Лучшему другу», «Классному парню», «Помним, любим, скорбим». По обе стороны стояли стеклянные вазочки с неживыми букетами - их явно меняли, потому что солнце не съело краску на лепестках.