Удальцову казалось, будто отчистить пятак невозможно. У него под рукой не было ничего, кроме собственной футболки, краем которой он и драил «подарочек», вкладывая практически все силы. Остальная их часть уходила на то, чтоб удержать монету, которая, точно живая, норовила выскочить и укатиться под лавку. Славка понимал: случись такое, с ней придется распрощаться навсегда.
- Станет красной - терпи, - прозвучал из-за спины тихий, почти сочувствующий старухин голос.
Только промолвила, как парень не удержался от вскрика: пятак раскалился докрасна и жег кожу адовым углем. Удальцов сцепил зубы, стиснул пальцы, не выпуская злого огня. Крепко зажмурился и терпел - аж слезы выступили. Не знал, сколько времени прошло…
- Молодец! - Похвалила Хозяйка Костей, и он ощутил, что жар ослаб. На ладони осталось круглое красное пятно спаленной кожи - как печать.
Не говоря ни слова, парень снова взялся тереть пятак.
- Станет желтым - удержись, - снова старуха подсказывает.
От внезапного блеска стало больно глазам: Удальцов, не веря себе, смотрел на монету. Она сияла чистейшим золотом.
Странный шепоток заполнил мысли, вещал, дескать, незачем друзей искать, да и Арька пусть сама разбирается со своими проблемами, раз такая дуреха, додумалась с нечистью связаться, что он - нанятый, охранять ее? Золото можно забрать да сигануть в печь - тут же окажешься на берегу озера, если захочешь. Монета, по всему видать, коллекционная редкость, за нее дорого дадут.
И так гулко и шумно было в голове от голоса этого, так вкрадчиво и манко сплетал он слова, что Славка опомнится не успел, как рука его у кармана очутилась: одно движение - и полетит внутрь сверкающая монета.
Чудом парень удержался - отвел руку, которую точно магнитной тягой влекло к карману. Вспомнилась Арька, какой он увидел ее на пляжной вечеринке - одинокая, растерянная, почти испуганная… Как оставить девчонку сейчас? Да и друзей нужно найти! Бабушка никогда не поймет, если он поступит иначе. И не одобрит.
Сзади захлопала в ладоши Хозяйка Костей, гикала зычным голосом ночного сыча.
- Ай, молодец, паренек! Желтый-то сгубил народу немало, а ты, видать, крепко скроен! Ну да теперь уж не бойся: станет железным - смело клади в карман.
Только выговорила - упал на лавку темный кругляш, закрутился на ребре. Славка живо ухватил его и, следуя наказу, запрятал поглубже. Обрадовался так, словно клад нашел, подумал: «Железо - то что надо, его нежить хуже огня боится».
Старуха хмыкнула. Обернувшийся к ней парень увидел под левым веком новый пятак - такой же, как прежде.
- Уважил старуху, - кивнула Хозяйка. - Благодарствуй. Теперь ступай да не затягивай. Спеши к друзьям, потому как к девчонке тебе хода все одно нету. Если справится - сама придет, ибо вам вместе собраться надо и уходить. Времени малёшенько совсем осталось. А что до подарка моего… Трижды он службу сослужит, да только в третий раз - не тебе.
- Что это значит? И если не мне, то кому?
- Ишь, какой! Все сразу вызнать хочешь! Обожди… Поймешь, когда настанет черед.
Старуха указала на усыпанное стылой золой печное устье. Тут уж Удальцов не заставил себя упрашивать. Поблагодарив Хозяйку Костей, уселся поровнее да и съехал вниз, в темноту, точно с горки. В уме держал Костика и Оксу - как стоят и за руки держатся. Чаще всего вдвоем они только так и виделись - неразлучники!
- Пожалуйста, приведите меня к ним! - Взмолился Славка, не ведая, правда, к каким неведомым богам взывает.
***
Приземление вышло не гладким - Удальцов весьма болезненно приложился тылом о корявый пень. Застонал даже.
- Слава?!
- Славка!!!
Два вопля прозвучали, как один. Окса и Костик резво подскочили, подняли его, помогли отряхнуться.
- Ты как тут? - Лосев в радостном порыве нещадно лупил приятеля по спине.
- Как колобок. Из печки, от бабушки ушел. Дедушки, к счастью, не встретил, - хмыкнул Славка, не собираясь уточнять и перехватил руку друга, - досыть, а? Больно все-таки! Мне уже от пенька перепало!
- Слава, а где Арька? - Огромные карие глаза Оксанки распахнуты в ожидании ответа.
- Хотел бы я знать, - вздохнув, ответил Удальцов.
Глава 24. Так вот ты какой, Алексей Елецкий!
В висках стучало, а в ушах стоял противный звон, словно кто-то остервенело лупил молоточком по клавишам ксилофона. Какая чудная ассоциация! Ксилофон ведь еще из маминого детства...