- Но… Люська вроде про Алексея говорила? - Озадачилась Окса, припоминая подробности встречи.
- Или Лес имела в виду, - пожал плечами Лосев. - Славке ж было указано, что Маша с ее Алексеем - по Арькиной части… Значит, Люська ни причем!
Рассуждая вслух, компания продвигалась вперед, когда Костик вдруг краем глаза уловил едва заметное свечение - золотистый искрящийся шарик, похожий на шаровую молнию в миниатюре, промелькнул и скрылся в гуще леса. Почему-то парню привиделся в этом намек.
- Ты куда? - Окликнула Окса, заметив, что друг сошел с маршрута.
- Я видел огонек. Он туда ушел… Улетел?.. Улетучился?.. Короче, пойдемте за ним.
- Уверен? - Удальцов скептически выгнул бровь. - Лично я и огонька никакого не заметил. Может, это обычный светлячок!
- А ты конкретики ждешь в виде указателя или точных координат? Здесь все не как у нас! Где мелькнуло - туда и суй нос, авось не зря. Других подсказок я пока не встречал. Окси, ты-то со мной согласна?
Девчонка, не раздумывая, кивнула.
Славка изрек: «Ну, кто бы сомневался» - и последовал за друзьями, подумав, что разницы-то нет: никто из них не в курсе насчет локации Леса Душ, чего б тогда за светлячками не побегать? И потом, в этом чудаковатом сумеречном мире только и остается, что за кем-то куда-то следовать, потому как сам фиг сориентируешься на местности за полным ее незнанием.
Карман штанов внезапно потянуло, точно лежавший там железный кругляш в мгновение ока прибавил в весе. Удальцов удивился: гляди-ка, поддерживает! Получается, Лось не так уж не прав…
Ребята продирались сквозь дебри почти наугад, потому что больше никакие шарики никому на глаза не показывались, только Славка, ощущавший тяжесть в кармане, мог делать выводы о верности пути.
Едва вернулась прежняя легкость, Удальцов понял: они пришли.
***
Место, где оказались путешественники, выглядело странным. Как, собственно, почти все в мире Гришаны.
На небольшой неровной залысине между частых древесных стволов - каменные развалины. Если когда-то они и носили гордое звание дома, то с той поры пронеслось немало лет. К данному моменту уцелела лишь одна стенка да выложенный камнями по кругу очаг, или кострище. А еще разновеликие камни валялись по всей лесной проплешине.
Ребята с изумлением смотрели на черные горелые палки и валежник - огонь, судя по всему, погас недавно: от очага тянулся слабый дымок и нес такую безысходную печаль, что сердце невольно замедляло ритм - настолько неуместным казалось любое проявление жизни. Да и в целом над полянкой и развалинами витала почти осязаемая скорбь: еще немного - и превратится в кукушку, ведущую отсчет последним минутам…
- Ну и местечко! Что мы тут забыли? - Успел спросить Костик и замолк, потому что услышал шаги - хлюпающие и какие-то выверенные, монотонные, словно по-иному шагать неведомый пешеход не просто не умел, а ему не давали такого дозволения.
Тот, кто производил хлюпанье, тревожа болотистую лесную почву, появился почти сразу, едва оборвалась Костина мысль. Был он не менее странным, чем окружающее пространство. Разглядев явление, Оксана прижалась к Костику и тот погладил ее по волосам.
Фигура оказалась бесполой и несуразной. Круглая голова, плотно насаженная на короткую шею, наверно, и поворачиваться не приспособлена. Само же нелепое создание словно собрано из разных кусков и материалов, как огромная кукла, которую шили разные люди из того, что попадалось под руку. Бочкообразное туловище скрыто мешковиной до самой земли, точно монашеской рясой, пузо обвязано веревкой. Одна рука сотворена из корявого пня, покрытого останками сучьев, другая - тряпичная, сквозь истлевшую от времени ткань торчала солома, служившая набивкой. Лицо, составленное из стеклышек, испещрено трещинами, сквозь которые сочилась вода. С шеи на грудь спускались концы черной погребальной ленты, закрученной на манер шарфа, на отдельных участках можно было прочесть: «Помним, любим, скорбим».
- Это еще что за чудовище? - Прошептал Славка. Друзья помотали головами, обозначая свое неведение в этом вопросе.
Существо меж тем подкинуло в костер веток, которые «приехали» в древесной руке, а затем… щедро плеснуло на них водой из покореженного, будто оплавившегося, пластмассового ведерка.
Костер мгновенно расцвел языками зеленого пламени. На камнях, разбросанных вокруг очага, появились фотографии. Судя по траурным диагональным полосам внизу, все они были с поминок, а значит, изображенные на них люди умерли. Догадку подтвердили появившиеся через минуту граненые стаканчики, покрытые ломтями хлеба.