- Утонули, скорее всего, - высказала мнение Корсак. - Это ведь мир Злой Воды… Да и огонь неспроста водяной зеленью светит и зажигается от влаги… Надо думать, сюда только утопленники попадают.
- И еще мы, - хихикнул Костик, правда, немного нервно. Удальцов в знак поддержки похлопал его по плечу.
Несуразный тип ворошил ветки прямо древесной рукой, не опасаясь обжечься. Он что-то бормотал, но вместо слов до ребят доносился лишь слабое дребезжание стекла - такое можно услышать иногда во время поездки на трамвае или поезде.
Тут Славка заметил, что похоронные рамки пустеют: пока страшила возился в костре, по-прежнему стеклянно позвякивая, лица с фотографий исчезали. Парень привлек внимание друзей к этому обстоятельству, лишь когда снимки полностью лишились запечатленных образов.
Зато они проявились в языках зеленого пламени. Хотя теперь оно переливалось еще и синим, и в переливах можно было угадать то один, то другой портрет.
- Мамочки, зачем он это? - Тихонько пискнула Оксана.
Словно в ответ на ее запрос, из-за деревьев неслышно появились русалки в неизменных длинных рубахах, с волосами, перевитыми зеленью. Каждая несла в бледной руке прозрачный сосуд - он покачивался на сплетенной из трав и мелких белых цветков ручке.
Приближаясь к очагу, русалки протягивали свою ношу, и необъяснимый смотритель, разбирая пламя по лепестку, опускал огоньки в склянки. Получив свое, девушки удалялись друг за другом такой же молчаливой вереницей, унося с собой трепет сине-зеленого холодного пламени и таящиеся в нем образы. Это было даже красиво…
Вот последняя из девиц заполнив русалочий фонарь, поплыла за остальными. Монстр же, оставшийся у опустевшего очага, принялся поглощать поминальное угощение. Он не жевал - просто закидывал в рот, как в топку, хлеб, за ним отправлялся и стакан. Ухнув на дно утробы, он явно разбивался, во всяком случае получавшийся в итоге звук иных ассоциаций не вызывал.
- Поминальщик, - проговорила вполголоса Корсак, и тут Лосев дернул ее за руку.
- Эй, хорош глазеть! Мы сейчас русалок упустим, а нам как раз за ними надо: они же явно в Лес Душ тащат свои огоньки…
- Ну да, - согласилась оторвавшаяся от созерцания Оксана, - думаю, именно их бабушка имела в виду, когда рассказывала, будто души утопленников в ночи зажигаются огоньками у места своей гибели и заманивают путников в омут или болото…
- Те же огоньки вроде синие, - возразил Славик, тоже слышавший подобные истории от своей бабушки.
- Может, в мире людей они синеют, - позволил себе улыбку Костик, и возражений ни у кого не нашлось.
- А что ты про Поминальщика говорила? - Поинтересовался на бегу Удальцов.
- Сама толком не понимаю, так, вспомнилось по случаю. Где-то слышала краем уха то ли от бабули, то ли в качестве городской легенды, мол, хлеб и прочую еду на поминках оставляют вовсе не в качестве последней дани душе усопшего, а чтобы накормить Поминальщика. Сущность такая вроде бы есть демоническая, питающаяся поминальной трапезой, - тем, что на могилах родственники оставляют и возле портрета. Если его не кормить, он придет за другими, и очень быстро уничтожит всю семью умершего, а потом за друзей и знакомых примется.
- В общем, жуткий тип, - резюмировал Лосев и добавил, - Никогда про такого не слышал.
Славка тоже впервые столкнулся с подобным существом.
- Интересно, почему нас никто не ловит? - Вдруг спросил он.
- Потому что мы им пока не нужны, наверно, - Оксана, не сбавляя темпа, чуть повернула голову к Удальцову. - Тут в центре интересов Арька, а мы просто свита.
- Но если вздумаем мешаться, скорее всего, расклад изменится, - подхватил Костик.
Все трое благополучно нагнали русалок и теперь двигались чуть в стороне, невольно любуясь безмолвным шествием с фонариками, в которых переливались синим и зеленым огоньки плененных душ.
***
Арька гнала, не разбирая дороги. Телегу швыряло из стороны в сторону, и ее не скинуло с «борта» в первые же пять минут исключительно благодаря какому-то чуду. Если еще прибавить, что большую часть времени Низовцева жмурила глаза, автоматически дергая поводьями, то вообще оставалось непонятным, как она умудрилась не повстречаться с деревом.
Сзади несся оглушительный свист, рычание и гул множества ног, выбивающих ритм галопа. Арька боялась оборачиваться. Впрочем, смотреть вперед тоже.
Иногда, когда веко все же приподнималось, девчонка видела перед собой череду деревьев, спины в саванах и затылки с наполовину облезшей кожей. На оставшихся ошметках трепались жидкие пучки волос неопределенного цвета. Каждый взгляд добавлял нервной дрожи, от чего рука слабела, грозя упустить вожжи. Однако Арьке хватало присутствия духа избегать такого поворота - в противном случае ее ждет неминуемый конец, потому что ничем не понукаемые мертвецы остановят бег, а бушующая позади нечисть его, напротив, ускорит.