Ведь я — Художник, Мастер-Призрак, Владыка Недр. Мое темя — Вершина Мира. В моем правом кулаке — магма и кипящая лава, в левом — ледники и безжалостные лавины. Не надо вставать между мной и моей девушкой!
Тася, Тасенька, ненаглядная Мушка! У меня в рукаве достаточно карт, а в мольберте красок, чтобы защитить тебя от чего угодно. Спи, малыш!
Если что-то случится
Дрюху и Карена нашли на Варшавке, за двести метров до развязки МКАДа, в прямой видимости гаишного поста. Поутру машину занесло снегом. Патрульный смел со стекла пушистое белое крошево и долго заглядывал в тёмную прореху, как в давно немытый аквариум.
Потом отошел в сторонку. Вынув ладонь из теплой рукавицы, щелкнул рацией. Пока не появилась «скорая», а за ней и «одноглазые», он топтался в паре шагов от заднего бампера, хватаясь губами за фильтр дешевой сигареты.
Дрюха откинулся на спинку кресла, запрокинув голову. Карен на заднем сиденье полулежал, упершись лбом в подлокотник двери.
По крайней мере, так я себе все это представил, пока слушал сбивчивый рассказ Тигры. Дурацкая привычка — дорисовывать картинку. Или события. Или характер человека. Потом больнее.
Согревая пальцы, она сплела их на своей кружке. Пересказывала мне необязательные подробности дознания, ритуальной волокиты, похорон, поминок — совершенно спокойно, будто речь шла вовсе не о гибели ее брата и мужа, двух самых близких ей людей. Не считая меня.
По поверхности чая разбегались мелкие круги, выдавая дрожь Тигриных рук. Она добралась до главного:
— Мне угрожают.
Я не стал ничего спрашивать, только посмотрел чуть внимательнее.
— К нам влезли в квартиру, но ничего не взяли. У Дрюшки — то же самое. Приходил безопасник с их работы, из «Технопарка» — он уверен, что брат мне что-то передал.
— Чем они занимались? — я ни разу в жизни не видел напуганную Тигру, но все когда-то случается впервые.
Тысячеваттная лампочка, вкрученная по ее просьбе, достаточно сносно освещала кухню. Когда-то хватило бы и пятисотки. «Субъективный фактор» — эпитафия на могиле классической физики. Рядом с кем-то свет разгорается, рядом с кем-то меркнет.
Под чайником плясал огонь, холодильник содрогнулся в конвульсии и тихо загудел.
— Что-то с биолампами. Там такой режим секретности, что они даже дома прослушки боялись. Дрюша быстро поднялся, получил тему, лабораторию, а Карен… Короче, он застрял. Там и сям на подхвате. Подготовить культуру, постоять у центрифуги, заполнить журнал. О диссере даже заикаться не давали: хочешь — работай, не хочешь — уходи. Таких денег больше никто платить не стал бы.
Сонная осенняя муха выползла из-за солонки и отправилась пешком через весь стол.
— И?
— Они думают, что Дрюша что-то вынес из своей лабы. И хотят получить это назад. Только это бред — там же сканеры, закрытая сеть, три уровня досмотра… Вот.
Понять, когда Тигра врет, мне тоже удавалось почти всегда. Я подлил ей чаю.
— Давай, рассказывай уже.
— Так я же…
— Или уходи.
— Савва!
Я выдвинул табуретку на середину кухни, сел к Тигре лицом, оперся локтями о колени. На таком расстоянии я чувствовал, как пахнет ее кожа. Старался смотреть ей в глаза, а не на живот. «Кто там?» — спросил я, едва она вошла в квартиру. — «Кто-То-Там Каренович», — ответила она. А что я рассчитывал услышать?
— Слушаю внимательно, Тамар.
Тигра обиженно прикусила губу — не любила свое имя, и я об этом прекрасно знал.
— В общем, Карена пытались купить.
Я кивнул.
— Он получил деньги. Много. Без обязательств, просто за беседу. Он ничего толком не объяснял. Говорил только про перспективы и новую работу. Подбил Дрюшку.
Я спрятал лицо в ладонях.
— Идиоты…
— Не надо так, — тихо попросила Тигра.
— Прости. Ты сказала, получил деньги. От кого?
Она вдруг заплакала и убежала в ванную. Мои ощущения от появления Тигры менялись быстрее, чем картинки в калейдоскопе. Изумление — отчуждение — горе — жалость — отчуждение — тревога. Большая тревога.
Вволю нахлюпавшись и бросив полотенце по привычке на стиральную машину вместо того, чтобы повесить на крючок, она вернулась к столу.
— А это что? — спросил я, показывая на большую сумку, спящим зверем замершую в темном коридоре.
— Поживу у тебя, — сказала Тигра.
Нет, это не прозвучало как вопрос. Четкое и ясное утверждение. Констатация факта. Тигра, копирайт.
— Поставлю тебе раскладушку в кабинете, — я поднялся и прошел мимо нее, стараясь не коснуться округлости живота. — Ты надолго?