— Пригнись! — Метеоролог прижал голову девчонки к земле. Славная детка! Но разведчик из нее никакой, кроме своих программ и симуляторов толком и не видела ничего.
Вездедвиж, деловито урча, поворачивал свою зеркальную тушу в их сторону. Добрая сотня манипуляторов украшала округлую, как грибная шляпка, поверхность анализатора. Каждая рука что-то срывала, хватала, выкапывала, загружала в приемные окошки на корпусе.
Метеоролог сквозь высокие метелки травы зачарованно наблюдал, как вездедвиж подбирается к большому белому лоскуту на высоком кусте. Лишь бы сработало! Девчонка выбралась из-под его локтя и снова приподняла макушку.
Вездедвиж замер. Метеоролог представил, как десятки стеклянных глаз поворачиваются к написанному кровью посланию.
«Ответь вслух, признаешь ли ты во мне хозяина?»
Два манипулятора сдернули ткань с веток и мгновенно запихнули ее в широкий носовой раструб. Остальные щупальца одновременно замерли. В наступившей тишине метеоролог услышал шум прибоя.
— В тебе течет кровь хозяев, — голос анализатора был стерильно-нейтральным. — Ты прячешь приманку среди обычных слов. Так всегда поступают хозяева. Но мы хотим знать твои цели и видеть в них свою роль.
Девчонка-программист аж цокнула языком. Метеоролог понял, о чем она. Все зашло чересчур далеко с этими умными железками. «Мы» — они ощущают себя единой стаей и готовы защищать свой вид. «Хотим» — у псевдоинтеллекта сформировались собственные предпочтения. О безусловном подчинении можно забыть. «Хозяева» — значит, они не считали погибшего деда своим единственным повелителем. «Видеть роль» — уже лучше, вездедвижей можно вовлечь в совместный проект, если он не будет противоречить их непредсказуемым интересам.
— Пойду, поговорю, — сказал метеоролог и поднялся из травы.
Через длинный, едва освещенный зал капитан прошел к одному из гибернаторов. Под толстым стеклом саркофага спал с открытыми глазами его законный наследник.
Почему все ломается в самом неожиданном месте? Нужно смотреть в прошлое, перебирая крупинки дней, и пытаться понять, где же совершена ошибка. Вчера — или годы назад.
Безупречный овал лица, высокий лоб, гордо надломленные брови, острый нос, сильный подбородок, плотно сжатые губы. Как же я радовался, подумал капитан, когда после трех дочерей сестра-жена наконец подарила мне сына. Как слепо верил, что все под контролем! Растил сына своим преемником. Радовался каждому его успеху. Учил, объяснял, помогал. Не понимая, что судьба распорядится совсем по-другому.
Младшие сыновья никогда не были так близки капитану. Да, они тоже росли желанными, любимыми и родными. Но они оставались лишь сыновьями, а старший — будущим владыкой новых земель. Уже в люльке с пустышкой — владыкой. Только теперь он видит холодные-холодные сны, а его младший брат собирается перечеркнуть историю мира. Кто мог знать, что маленький курносый мальчишка осмелится перечить отцу? Всегда несобранный, витающий в облаках. Метеоролог, видишь ли, облака считать да с градусниками бегать… И вдруг — словно стальная сердцевина, не сломать и не согнуть: «Я остаюсь!»
Изо дня в день они с орбиты наблюдали планету. С ужасом убеждаясь, что нет ни единого способа представить ее необитаемой и обойти Конвенцию. Изумительный мир заселили маленькие грязные существа. Они строили дома из камня и лодки из дерева, выделывали шкуры и лепили из глины. Выращивали злаки и приручали животных. Жили общинно и подчинялись традициям. А это уже Конвенция, брат-капитан…
Разочарование захлестнуло всех, но только один маленький мерзавец осмелился вслух произнести безответственное, недостойное человека «Я остаюсь!».
— Если бы удрал старший, все было бы еще хуже, — раздался из-за спины голос навигатора.
Капитан резко обернулся:
— Не кличь беду, брат! Если мы не заберем их оттуда, то не отмоемся до конца дней…
— А кто узнает? — тихо спросил навигатор.
— Что?! — весь мир перевернулся с ног на голову. — Ты, второй человек в команде, говоришь мне это? Да ты присягал!!! — голос капитана сорвался в хрип. — Теперь вижу, кто помог соплякам! Как они зовут тебя — дядя О? Добренький дядя О, который вместо того, чтобы давить в зародыше бесчестные мысли, гладит племяшек по головке и умиляется их вольнодумству! Да эта планетка ста кругов не сделает вокруг своего тусклого солнца, как вся галактика завопит, что Конвенция нарушена! Тысячи заповедных миров будут заполонены и разграблены в мгновение ока!
— У сервов обычно не бывает детей, так? — спокойно продолжил навигатор. — А из пяти особей вряд ли разовьется новая цивилизация, правда? Если они решат остаться, мы просто улетим. Заявим несчастный случай. Кто-то пропал без вести — это же случается сплошь и рядом. Мне больно об этом говорить — не забывай, что и моя дочь там, внизу, с твоим сыном. И я не одобряю их поступок.